Не прикасаясь к нему, Сюзанна села рядом.
— Я… я могла что-то неправильно понять; — сказала она, чувствуя, что говорит какую-то чепуху:
— Могла? — не глядя на нее, спросил Джеб. Сняв пиджак, он закатал рукава рубашки — точно так же, как Дрейк, когда готовился к операции, или так, как готовятся к драке.
Сюзанна глядела на него, чувствуя себя предательницей.
— Позволь рассказать тебе то, что я знаю, — хриплым голосом начал он, — и то, что я обещал никому не рассказывать. — Он помолчал, глядя куда-то в пространство. — Клэри была хорошенькой девочкой. Ты это знаешь не хуже меня. Она любила пококетничать… и не брезговала этим, чтобы получить то, что хотела. — Он посмотрел на Сюзанну. — Черт возьми, я думаю, что она именно таким образом привлекла к себе внимание твоего отца. В любом случае к тому времени, когда она стала развиваться и походить на девушку, нашего отца снова арестовали за незаконное проникновение или за кражу со взломом — я точно не помню за что. Это случалось слишком часто, чтобы все запомнить. — Он снова провел рукой по волосам. — Но на этот раз шериф, который приехал, чтобы забрать отца в тюрьму, взял с собой своего помощника — здоровенного парня с развязной походкой.
— Продолжай, — сказала Сюзанна, когда он замолчал.
— Клэри, как всегда, плакала, надеясь, что шериф передумает и отпустит отца. Конечно, он этого не сделал, но я думаю, что ее слезы что-то затронули в его помощнике — тому было примерно двадцать пять, а Клэри тринадцать, — и на следующий день он к нам вернулся, чтобы, как он сказал, узнать, все ли с ней в порядке.
— И что же случилось?
— В тот раз ничего. — Джеб покачал головой. — Но Клэри продолжала расти и развиваться. Пару раз после очередного ареста она спрашивала разрешения сопровождать отца в патрульной машине — чтобы его успокоить! В тот злополучный день помощник приехал один. В ответ на просьбу Клэри он только заглянул в ее голубые глаза, окинул взглядом ее пышные рыжие волосы и сказал: «Конечно, почему бы и нет?» — Джеб сосредоточил свой взгляд на висевшей возле двери гравюре с изображением морского пейзажа. — Я предупредил ее, чтобы она не лезла куда не следует, но она сказала, что знает, как помочь папе, и что будет лучше, если я стану заниматься своим делом. Это была наша первая стычка, и именно с того времени все изменилось.
— Тебе тогда было…
— Тогда мне было тринадцать. Весь тощий, с большими ладонями и ступнями. Можно сказать совсем без мускулов. Как бы то ни было, Клэри начала с ним встречаться, что приводило меня в бешенство. С этого и начались все наши проблемы. Как только мама засыпала, утомленная уходом за младшими, Клэри выскальзывала из дому, причем возвращалась домой все позже и позже. Да, все позже и позже, — повторил Джеб, глядя перед собой потемневшими глазами. — Раз ты читала дневник, то остальное, думаю, ты знаешь. — Он погладил шрам на верхней губе. — Дик Шеридан, — сказал он. — Ричард Гейдж Шеридан. У этого подонка были жена и дети, еще один был на подходе, но он взял мою сестру, как обычную шлюху. Взял ее раз, потом еще и еще.
— Ох, Джеб!
— Отдав свою невинность, она ничего не получила взамен. Папа сейчас сидит в тюрьме штата, отбывает срок за вооруженное ограбление, а Клэри… — он низко опустил голову, — Клэри мертва.
— Каким беспомощным ты, наверное, себя чувствовал, — прошептала Сюзанна.
— Я был еще ребенком. Что я мог сделать… пока не стало слишком поздно?
— Так вот почему тебе так не понравилось, что она вышла замуж за Дрейка! Он казался тебе еще одним взрослым, который ее пачкает? Отнимает ее невинность? А потом кто-то, еще более развращенный, встретил ее в Центральном парке и отнял жизнь?
Он поднял взгляд:
— Теперь ты понимаешь, почему мне все равно, было убийство преднамеренным или нет? Все к этому шло с того момента, когда ей исполнилось тринадцать лет.
Сюзанна напряженно принялась вспоминать, что было написано в дневнике.
— Насколько я помню, Клэри ни разу не упоминала твое имя ни в одном из этих… эпизодов. Она всегда писала «он» и часто подчеркивала это слово. Исходя из того, с какой любовью она писала о тебе раньше, я и решила…
— Может быть, она хотела, чтобы любой, кому довелось бы это прочесть, пришел к тому же выводу, что и ты.
— Джеб, прости меня. О Боже, как я ошиблась!
— Черт побери, а что ты еще могла подумать о такой деревенщине, как я?
— Я никогда не считала тебя деревенщиной.
— Как же! — Впервые с тех пор, как он вошел в Дом Коуди, Джеб посмотрел на ее округлившийся живот. Взгляд был краткий, оценивающий, но не одобрительный. Она ему не нужна. Ему не нужен ее ребенок. И она не может его за это осуждать. — Я любил своих сестер и никогда не причинял им вреда — ни одной из них.