— Мы с тобой об этом уже говорили. Выпуск сингла дает хорошую рекламу альбому. — Это была обычная практика — готовить почву для будущего альбома. — Ты достигнешь верхних строчек в списке популярности еще быстрее, чем в прошлый раз.
— Может быть.
Она уперлась руками в бедра.
— Ты сам говорил, что скандал Клэри обеспечивает бесплатную рекламу.
— Даже больше, чем нужно. — Он уже несколько дней как перестал читать газеты и смотреть телевизор. — Господи, Мейнард! Неужели ты думаешь, что сингл принесет какую-то пользу? Телефоны будут надрываться каждую минуту до самого отъезда в тур. У меня уже и так почти постоянная головная боль, а нам еще нужно отладить шоу, решить, куда поставить «Глубокую реку».
— Перестань ходить вокруг да около, Джеб. Ты просто не хочешь, чтобы Сюзанна Уиттейкер услышала «Богатую девушку». Ты мог бы об этом подумать еще тогда, когда писал текст.
— Возможно, она уже ее слышала. — «В тот вечер в приюте», — подумал Джеб. — Тем не менее да — я предпочел бы выпустить другую песню.
— Эта задает направление альбому — причем так решил именно ты. Баллада эмоциональная, трогательная. А предварительная продажа билетов на тур на нуле. Надо ли говорить, что сейчас ты вызываешь у публики не так уж много симпатий? Скандальная известность превратила в пепел недавно обретенную славу.
Слегка оттолкнув Бриз, Джеб подошел к французской двери, ведущей из музыкальной комнаты на лужайку, и посмотрел вдаль — на виднеющийся угол плавательного бассейна и густые заросли, скрывающие его от любопытных глаз.
— Как только я появлюсь на сцене, у меня будет поддержка публики. — Внутри все ныло. — Я покажу им такое представление, что заставлю их себя полюбить.
Издав раздраженное восклицание, Бриз резко повернулась и вышла из комнаты. Ее босые ноги зашлепали по выложенному мексиканской плиткой коридору. Джеб подошел к двери, собираясь закрыть ее и продолжить работу, как вдруг Бриз неожиданно вернулась. В руках у нее был большой холщовый мешок.
— Ругательные письма, — сказала она, вывалив его содержимое на пол. — И есть еще один — его я не донесу. Утренняя доставка. Я наняла двух временных секретарей для работы в здешнем офисе и еще двух — для работы в городском только для того, чтобы они отсортировали обычную грязь от реальных угроз, о которых должна знать полиция. Тебе угрожают убийством, между прочим. Так что не говори мне, что тебе не нужна хорошая пресса. И хорошая охрана, когда мы свалим в этот тур.
— И все письма ругательные?
— В лучшие дни соотношение три к одному. Например, после моей пресс-конференции в Нью-Йорке. Или когда полиция отпустила тебя домой. В остальные дни письма почти исключительно злобные.
Опустившись на табуретку, Джеб обеими руками провел по волосам.
— Я никогда не делал Клэри ничего плохого, — сказал он, вспомнив и обвинения Сюзанны. — Никогда и пальцем до нее не дотронулся, кроме как с любовью. — «С братской любовью, — подумал он. — С самой чистой любовью». — Я точно ее не убивал. Но кто же, Господи, ее убил?
Переступив через разбросанные конверты. Бриз притянула его голову к себе и заглянула в глаза.
— Я не знаю. Будем надеяться, что полиция скоро его найдет.
Сначала это его не заботило. Даже сама мысль о том, чтобы узнать правду, причиняла ему боль — как воспоминания о Рэйчел и ребенке. Как возвращение в Эльвиру. Сюзанна все это изменила, перевернула его ощущения.
— Только не сдавайся, — сказала Бриз.
— Тебе ли это говорить?
Нахмурившись, она отпрянула от него:
— Ты пытаешься облегчить боль, сорвав зло на мне?
— Я пытаюсь тебе объяснить, что если бы ты не сдалась, то смогла бы пережить то, что случилось с группой, и выйти из передряги в полном порядке. И ты была бы сейчас на самом верху — там, где Реба Макинтайр, Эмили Харрис, а теперь Триша Иервуд и Кейти Маттеа. Возможно, если ты начнешь об этом думать, то перестанешь обо мне так беспокоиться.
— Я думаю, что ты хочешь сделать мне больно.
— Бриз… — Она уже прошла полпути по коридору, когда он соскочил с табуретки. — Черт возьми, подожди, Бриз!
— Делай свое дело, ковбой, а я буду делать свое. «Богатая девушка» должна выйти завтра.
Сюзанна уже слышала эту песню — в тот вечер в Доме Коуди, когда голос Джеба доносился до нее снизу, а Сюзанна сидела в темноте на постели Миранды и плакала, сожалея о том, что не поверила ему.
Сейчас она стояла в дверях и слушала нежную мелодию «Богатой девушки», которую в последние дни передавали по всем радиостанциям. Только что диск-жокей сказал, что песня занимает седьмое место в рейтинге музыки в стиле кантри и постепенно поднимается вверх, хотя и не так быстро, как ожидалось. Радостно-медоточивым голосом ведущий начал рассказывать о проблемах, которые возникли у Джеба с прессой, с его фанатами и, конечно, с полицией, и Сюзанна перестала слушать.