— Это песня мистера Коуди, — сказала Миранда, отрывая взгляд от сидящей у нее на коленях куклы Барби. Рядом лежала коллекция кукольных платьев, из которой, как успела заметить Сюзанна, Миранда уже выбрала красную мини-юбку и желтую блузку. Высунув язык от усердия, девочка натягивала на одну ногу куклы черную туфельку, а на другую — синюю.
— Да, — наконец сказала Сюзанна, — его. — И отправилась вниз, чтобы понаблюдать, как шумно играют в «Монополию» дети школьного возраста, попутно поедая свежеиспеченные булочки, которые им приготовила Лайза — приютская воспитательница. На этой неделе у них начались занятия по школьной программе. Внизу по радио звучала песня Джеба — ее песня.
Зайдя на кухню, Сюзанна взяла пару булочек для себя и большой стакан молока для будущего малыша, затем прошла в столовую и выглянула в окно. Уже должна прийти Лесли, которая обещала перед ужином отвести младших детей на близлежащую игровую площадку.
— Хотите, я пойду? — Войдя в комнату, Лайза сразу заметила на лице Сюзанны озабоченное выражение. — У вас появятся морщины, и вы испугаете новорожденного, когда он появится на свет.
Сюзанна едва удержалась от улыбки:
— Вы правы. Да, мне хотелось бы, чтобы вы на часок отвели малышей в парк. Между прочим, Миранда просто в восторге от куклы, которую отдали дети вашей сестры. Спасибо, Лайза. Так приятно видеть ее улыбку.
— Ее мать сегодня проходит собеседование на должность секретаря. Надеюсь, что все пройдет благополучно.
— Я тоже.
Когда дети ушли на прогулку, Сюзанна проверила кастрюли на кухне, где Лайза готовила тушеную говядину и где поднималось тесто для хлеба. В желудке у нее заурчало, и Сюзанна решила остаться на ужин. В доме стало очень уютно, а шумная аудитория отвлечет ее от мыслей о Лесли. И о Джебе.
Как и предсказывал Джон Юстас, даже номер домашнего телефона Бриз не ответил. Сюзанна оставила столько сообщений, что их текстами можно было бы оклеить стены приютской гостиной, и даже написала одно письмо, содержащее в основном извинения за их последнюю встречу.
После ужина Сюзанна задержалась в приюте. Она то помогала матерям убирать в столовой, то разговаривала с Лайзой, то наблюдала за тем, как гадают. От предложения погадать себе Сюзанна отказалась — только потому, что предпочитала не знать своего будущего. Сюзанне совсем не хотелось идти домой — она знала, что может найти там Лесли, валяющуюся одетой на кровати или диване и дышащую перегаром. В конце концов, когда вечер уже подходил к концу, Сюзанна поднялась наверх, чтобы пожелать спокойной ночи младшим детям.
— Теперь я ложусь спать…
— Можно еще попить, мама?
— Мне нужно в туалет.
— Когда папа снова придет с нами жить?
Услышав последний вопрос, Сюзанна остановилась в дверях. Голоса других детей, занятых подготовкой ко сну, утешали ее и подготавливали к будущему материнству. Почувствовав, как зашевелился ребенок, она приложила руку к животу.
— Да ты сова! — пробормотала она, надеясь, что ее еще не рожденный сын или дочь услышит, как детям желают спокойной ночи, и тоже захочет спать. Но от слов Миранды ее улыбка увяла. Исследуя систему социального обеспечения, посещая другие приюты, Сюзанна поняла, что социальная помощь может разделять семьи. Если бы отец Миранды жил вместе с ней и ее матерью, то их семья не смогла бы получать то пособие, которое она сейчас получала, по крайней мере, в том же объеме, а по правилам приюта они вообще не смогли бы находиться в Доме Коуди.
Сюзанна ввела это правило в интересах безопасности, а также для того, чтобы обеспечить помощью самых обездоленных — бездомных женщин и их детей. Но возможно, она поспешила, да и опыта не хватило.
— Папа все еще ищет работу. — Мать Миранды откинула волосы с лица дочери. — Он все еще в Иллинойсе. Он приедет, как только сможет.
— И тогда у нас снова будет дом?
— Надеюсь, что да.
— Мне здесь нравится, — сказала Миранда.
— Я знаю, душенька. Но мы же не можем остаться здесь навсегда.
Черил села и прижала к себе Миранду, а Сюзанна вспомнила, какой была эта женщина, когда она впервые ее увидела, — уставшей, худой и бледной. Месяц отдыха в сочетании с нормальным питанием сильно изменил ее внешность. Теперь мать Миранды казалась почти красивой.