— Такая молодая! — пробормотала Бриз.
— Возникла какая-то медицинская проблема — я забыл какая. В общем, она умерла при родах. Умерла вместе с сыном Джеба, — тихо сказал Мак.
Бриз прижалась щекой к его груди.
— Неудивительно, что мы тогда с ним сблизились.
Как она могла припомнить, Джеб тогда был новичком в Нэшвилле. Чтобы оплачивать жилье, он водил почтовый грузовик, а вечерами слонялся по местным барам, надеясь, что представится случай сыграть и спеть свои песни. Он был на шесть лет моложе Бриз, но это, кажется, никогда не играло особенной роли. В то время, когда прошло всего несколько месяцев после гибели ее группы и когда Бриз только что закончила свою восьмилетнюю творческую карьеру, пять лет из которой она пользовалась большим успехом, для нее вообще ничего не играло особенной роли.
Она встретила Джеба в тот момент, когда он сидел за двумя кружками холодного пива. Он узнал ее мгновенно, несмотря на темные очки и шарф, которые Бриз надевала, чтобы защитить себя от любопытных взглядов. Но от музыки, которая была ее жизнью, она защитить себя не могла. Игравшая в тот вечер маленькая группа ничего особенного из себя не представляла, тем не менее Бриз не могла оставаться в стороне от ритма и принялась отбивать ногой такт. Это движение привлекло внимание Джеба точно так же, как она обратила свое внимание на его указательный палец, отбивавший такт на запотевшей пивной кружке. В ту ночь они ушли домой вместе и провели ее вместе, но не занимались любовью, а говорили и говорили. Когда Бриз впервые услышала, как Джеб играет и поет, она поняла, что у нее нет выбора.
Он втянул ее в свою жизнь, заставляя забыть о трагедии, которую Бриз видела во сне каждую ночь — стоило только закрыть глаза. Почти год находился Джеб рядом с Бриз, оберегая ее от демонов страха и отчаяния, и только тогда, когда они стали просто друзьями, а не любовниками. Бриз выполнила свое обещание сделать его звездой.
Десять лет потребовалось, чтобы выполнить это обещание, но Бриз ни минуты не сожалела об этом. Как и Мак. Они уютно чувствовали себя на хвосте кометы, которая вознесла их выше Луны.
— Что с ним такое творится? — спросил Мак.
— Я думаю, все дело в Клэри.
— Он об этом не говорит.
— Готова поспорить, что даже себе не говорит. Ты ведь знаешь Джеба — он всегда старается спрятать свои чувства. Он раскрывается только на сцене. Я надеюсь, что он все же напишет эту песню раньше, чем окончательно взорвется.
— Ты проницательная женщина, — пробормотал Мак и провел рукой по ее светлым волосам. — Ты насквозь видишь даже таких сильных, молчаливых типов, как мы, и это нехорошо.
— Должно быть, я просто чувствую боль, пусть даже глубоко запрятанную.
— Джеб считает, что ты должна снова начать петь.
Сердце Бриз бешено забилось. Она знала, что Джеб так считает. Он все время ей об этом говорит. Бриз встала с софы, вспоминая о том, какую борьбу ей пришлось выдержать, когда Джеб записывал свой первый альбом. Он хотел спеть с ней дуэтом песню «Ты меня любишь?», но Бриз наотрез отказалась. Они пели дуэтом — ночью в постели, а чаще в душе, и их голоса гармонично сплетались, прекрасно дополняя друг друга. Ей совсем не нужно, чтобы публика видела, как двое бывших любовников стараются скрыть те чувства, которые испытывали друг к другу. Даже удовольствие снова слиться с Джебом этого не стоит.
— Он не прав. «Ты меня любишь?» и так на самом верху хит-парада. Я совсем не собираюсь снова запеть.
Мак сдвинул брови и скривил губы. Бриз обожала его нижнюю губу, особенно когда та прижималась к ее губе, а сильные мозолистые руки Мака ласкали ее тело.
— Пойдем в постель, — сказала она и протянула ему руку. Общей у них была только постель.
Вернувшись в темную спальню. Бриз постаралась стряхнуть с себя чувство вины. Как бы там ни было, а то, что Мак так хочет ее, служит некоторым утешением, по крайней мере для Бриз.
Когда любовное слияние кончилось, на комнату вновь опустилась тишина, прерываемая только тихим храпом Мака Нортона. В эти самые мрачные и томительные для нее предрассветные часы Бриз лежала без сна, устремив взгляд в темный потолок.