— Деревенщина? — Покрыв поцелуями ее шею, Джеб присосался к нежной коже. Губы его были горячими, однако голос стал холодным.
— Я хотела сказать — скромный деревенский парень из Кентукки.
— Разве есть разница?
— Конечно. Не надо быть таким подозрительным. — Он втянул ее кожу чуточку сильнее, и Сюзанна вскрикнула. — Ты оставишь на мне отметку, Джеб.
— Значит, теперь «Джеб»? — Он провел языком по тому же самому месту, и Сюзанна расслабилась.
— Да. Думаю, что так.
Она почувствовала, что он улыбается, но сейчас Джебу явно не хотелось обсуждать, в чем их сходство и в чем различие. Приподняв ее подбородок, он с явным удовлетворением обследовал оставленную метку.
— Это немного похоже на сердечко. — Затем он вновь обнял ее и с мефистофельской улыбкой стал ждать, когда Сюзанна прижмет свои губы к его губам.
Когда она поцеловала его, Джеб принялся ее щекотать.
— Будешь называть меня деревенщиной, а?
Она взвизгнула.
— Ты извиняешься? — Рука Джеба переместилась к ее ребрам. — Извиняешься?
Сюзанна засмеялась, пытаясь отодвинуться от него как можно дальше, при этом нижняя часть ее тела только сильнее прижалась к телу Джеба. Его дыхание сразу сделалось неровным. Сюзанна изогнулась, отталкиваясь руками и ногами, но вскоре Джеб прижал ее ноги своими, а одной рукой удерживал за запястье. Смеясь и задыхаясь, она подставила свои губы для поцелуя, и вдруг почувствовала приступ тошноты.
— Пусти меня!
— Не отпущу, пока не накажу тебя, женщина.
— Джеб, пусти меня!
Ее отчаянный крик произвел впечатление. Поцелуй резко оборвался, Джеб отпустил ее руки, и Сюзанна пулей бросилась в ванную.
Через несколько минут, когда она, чувствуя себя глубоко несчастной, стояла на коленях перед унитазом, в туалет вошел встревоженный Джеб. Сюзанна этого не заметила — очевидно, шум сливного бачка заглушил шаги его босых ног.
Джеб присел на корточки рядом с ней. Сюзанну все еще колотила дрожь.
— Разве твоя мама не учила тебя не беспокоить женщину, когда она целуется с фарфоровым божком? Это глубоко личное дело.
— С тобой теперь все в порядке? — не обращая внимания на ее слова, спросил Джеб.
— Скоро будет. Наверное.
Кожа ее была влажной, желудок по-прежнему выворачивало наизнанку, а во рту стоял такой вкус, как, наверное, у Лесли после продолжительного возлияния. Словно сквозь сон слышала она звук шагов Джеба, шум воды и какой-то скрип — Джеб открывал какой-то флакон.
— Вот, прополощи, — потрясенным голосом сказал он, подавая ей бумажный стаканчик. — Только не глотай.
Сюзанна подчинилась. Когда она брала стаканчик, ее пальцы дрожали. Она чувствовала ужасную слабость, ее бросало то в жар, то в холод.
— Спасибо.
— Как долго у тебя продолжаются эти утренние свидания с унитазом?
— Время от времени случаются, — уклончиво ответила Сюзанна, убирая волосы со лба. — Хотя вы с Джоном Юстасом правы. У меня в последнее время пропал аппетит. Тошнит…
— Накатывается усталость? — тихо спросил он.
Она нахмурилась:
— Я считала, что вымоталась, работая на Комиссию по искусству, или что это из-за переживаний, связанных со смертью Клэри, но скверное состояние не проходит.
— С какого времени?
Сюзанна на минуту задумалась. До сих пор она старалась вообще об этом не думать, надеясь, что все пройдет само собой.
— Несколько недель. — Она нахмурилась еще больше. Может быть, она старается сама себя обмануть? — Нет, с середины апреля.
Джеб помог ей подняться на ноги.
— А тебе никогда не приходило в голову, — бесстрастно сказал он, — что могут означать отсутствие аппетита, усталость и набухшие груди? — Глаза его потемнели. — Когда у тебя последний раз были месячные?
Сюзанна покраснела:
— Это не твое дело. — Однако, посчитав, она пришла к выводу, что в апреле месячных не было, и ахнула про себя. В последнее время она очень напряженно работала, да к тому же считала, что эти симптомы являются реакцией на те несколько дней в Нью-Йорке (что, кстати, вполне могло быть). Теперь оказалось, что месячных не было уже второй раз.
— Я вырос в доме, где было восемь детей, — сказал Джеб. — Я не раз видел, как моя мама носит ребенка, как привозит его домой из больницы, как кормит младенцев. Мне не раз приходилось менять пеленки. — Он помолчал. — По утрам, когда ей было так же плохо, как тебе, мне приходилось держать ей голову. Так что, если я не ошибаюсь, ты беременна, Сюзанна. — Он отвел взгляд. — Ты здоровая женщина, которая ведет активную половую жизнь. Что же еще тут может быть?