— Я нанимаю что-то вроде коменданта, чтобы она там решала все вопросы. У нее будет своя комната внизу возле кухни с собственной ванной — раньше там жила прислуга, когда-то этот район считался вполне приличным. — Сюзанна подумала, что он наверняка спросит, собирается ли она туда приходить сама. — Я буду следить за ремонтом, закупками продуктов и посуды, белья, игр для детей, одежды, книг… и все в том же духе.
— Вот уж действительно все в одних руках. Хорошо, даже слишком. А сколько времени ты разрешишь там оставаться?
— Я еще не решила и пока изучаю опыт других приютов, как частных, так и государственных. Мой будет организован по образцу тех из них, которые находятся на содержании у церкви. Мне кажется, они работают лучше всех, хотя и не могут принять столько женщин, сколько приюты казарменного типа.
— По крайней мере они будут жить, — с достоинством сказал Джеб. — Я все понял.
— Да. — Сюзанна приподнялась, не в силах сдержать свое желание рассказать ему все подробнее. — Надеюсь, что там будут также давать консультации насчет постоянного жилья, работы, переподготовки, охраны здоровья, особенно здоровья беременных и детей… Как мне представляется, это должен быть своего рода перевалочный пункт для обездоленных. Очень многие из этих женщин выходят за рамки стереотипов. Они не наркоманки и не сумасшедшие, им просто не повезло. Как той женщине, что мы встретили в Нью-Йорке. Сегодня я купила дом, — закончила она, — заказала трубы, новую кухню и план сада.
Джеб тихо присвистнул.
— И ты думаешь, что все это будет сделано… когда?
Она назвала ему дату. Всего через месяц. Джеб не засмеялся.
— Ты это сделаешь, — сказал он.
Джеб Стюарт Коуди в нее верит? Это казалось невозможным, но тем не менее он первый, кто не назвал ее сумасшедшей. Она думала, что он считает ее богачкой, потакающей своим прихотям.
— Приют имени Кларисы Коуди Уиттейкер? — спросил Джеб.
— Да.
Его голос упал:
— Пусть Бог благословит тебя, милочка.
— Не называй меня милочкой! — сказала она, но все же не могла удержаться от улыбки. — Раз уж мы стали извиняться, я должна сказать, что сожалею, что обозвала тебя нехорошим словом.
— Деревенщиной? — сказал он. — Иногда я себя веду именно так.
Иногда он вызывает в ней не гнев, а сильное желание. Сюзанна снова откинулась на подушки, прямо-таки утонула в них, готовая поклясться, что чистый хлопок все еще хранит мужской запах Джеба — запах чистой кожи, мыла и гормонов.
— Сюзанна, а чем ты вообще занимаешься? Я имею в виду — кроме этого.
— Забочусь о некоторых вещах. О себе. О своем ребенке.
Ответом было ошеломленное молчание.
— Ты не сделала а… Что-то я не слышу свадебных колоколов, — с явным облегчением сказал он.
Сюзанна сосчитала до десяти. Неужели он всерьез думает, что этот ребенок от Майкла Олсопа? Или он так пытается выйти из ситуации, в которую сам же ее вовлек? Чуть ли не каждый день Сюзанна могла услышать или прочитать о его сексуальных достижениях, как, впрочем, и профессиональных затруднениях. Однако вполне может быть, что все эти рассказы правдивы не более чем сообщения о том, будто Джеб виноват в беспорядках в Сан-Франциско.
— Я ни за кого не выхожу замуж. — Испугало это его или нет, пусть тешится своими иллюзиями. — Мы с Майклом решили остаться друзьями. Но я сохраню ребенка, если тебя именно это интересует.
— У тебя будет своя собственная семья, — пробормотал он.
Он был прав. Сюзанне до сих пор не приходило в голову, что таким образом у нее наконец появится семья, которой раньше не было.
— Да, моя собственная семья, — согласилась она.
— А ты в порядке?
— Я чувствую себя… — Сюзанна осторожно провела рукой по животу, — замечательно. Мой врач говорит, что я просто создана для такого дела, так что… — В смущении она замолчала.
— Ну, это хорошо. Это просто великолепно. Я рад, что с тобой все в порядке.
Охваченная тоской, она уткнулась лицом в подушку. Черт бы его побрал. В принципе она должна его ненавидеть, как ненавидела до их первой встречи. Нет, она должна быть более раскрепощенной женщиной, чем представляла себе когда-либо, и быть выше своего кастового воспитания. Ребенку, несомненно, будет только хуже, если она станет его воспитывать в ненависти к своему отцу.
— Да, насчет приюта, — сказал он.
— А что насчет приюта? — Если ему захочется, она может хоть всю ночь говорить о приюте, которым уже сейчас гордится.
— Я подумал, что, может быть, мне стоило бы там появиться.
Сердце Сюзанны забилось быстрее. Интермедии ей ни к чему.