Я отбивался как лев. Находил в себе силы не сорваться на ответный ор и мирно, но честно, твердо и без дипломатии отвечать на каждый «аргумент». Не дать уйти вообще — было невозможно. Так как она торопилась не только сбежать от меня. Она торопилась на операцию. Так что в итоге не только пришлось отпустить, но и проводить до метро, донеся рюкзак. От дальнейших проводов отказалась категорически. Уходя — не оглянулась. Но перед уходом сменила интерпретацию происходящего. На то, что в наших отношениях имеется серьёзный кризис. Что надо подумать. Что на раздумья нужен месяц. По истечении которого, точно первого октября, она либо вернётся насовсем, либо не вернётся вообще. Никогда. В течение этого месяца я не должен звонить. А если попытаюсь — к телефону её звать не будут.
Что поделать? Постановка более или менее честная, решение вроде бы принято, голос твёрдый. Валяться в ногах и упрашивать? Наши отношения подобного не допускали, у нас был союз уважающих друг друга людей… Удерживать силой? То же самое плюс необходимость операции… В общем, отпустил.
Месяц спустя: «Я тогда ехала домой как в тумане. Несчётное количество раз, на каждой станции, я рвалась выскочить из вагона и ехать обратно к тебе. Нет, если бы ты со мной поехал — ты бы меня не вернул. Я твёрдо знала, что должна уйти».
Ещё месяц спустя: «Те упрёки? Не вспоминай их. Это был бред. Я приняла решение, и мне нужно было сказать хоть что-то. Оправдаться и отмазаться. А что я при этом говорила, я уже сама не помню. Забудь. Это неправда».
Два года спустя: «Ушла я от тебя по весьма банальной и смешной причине — достал. Кстати говоря, эта причина не раз портила мне жизнь, ну нет большего эгоиста на свете, чем я, не могу я мудро перетерпеть какие-то ситуации, а могу просто уйти от человека из-за всякого пустяка, и осуществляла это не раз. О чём потом и жалела. Тоже не раз. Так случилось и тогда, только не на того напала. Уже по дороге домой поняла, что в этот раз вернусь, не тот это случай, чтобы уйти навсегда как обычно, сжигая за собой все мосты, причём вернусь, не дождавшись первого октября. Но вот же, блин, идиотский характер, решила помучаться сама и тебя помучать ожиданием длиной в месяц».
Этот месяц я провёл, утонув в обычной работе, утонув в сканировании и обработке привезённых с Тимана слайдов, утонув в горечи утраты… Ленка действительно заблокировала все каналы связи, но сама — вела слежение. Дважды я засекал её присутствие в чате нашего виртуального арт-объединения, пытался пойти на контакт — она исчезала. Я знал, что сделать ничего нельзя, можно только ждать. У Ленки упрямства — на стадо из ста ослов хватит. И гордость немереная. Пробовать прошибить — эффект вызовет строго обратный. Плавали, знаем. Если девица переклинивается на собственном упрямстве — туши свет и спускай парус. Пока она не засунет то упрямство в собственную задницу собственноручно, ловить нечего и добра не будет. Потом слежение прекратилось. Единственное, на что я ещё надеялся — ровно на одну из её старых подруг, оставшуюся в видимости. На вторую Лену. Просил её быть с Ленкой в плотном контакте и немедленно мне сообщить, если, по её мнению, будет пора искать примирения. Уповая на то, сколько мы ей добра сделали — и работу ей искали, и мирили с бойфрендом, и массу прочего… Она врала. Врала, что звонит Ленке ежедневно и никак не может дозвониться. Врала, что Ленка известная стерва, у которой люди очень легко остаются в прошлом. Врала, что Ленкина матушка, всегда с ней такая ласковая, теперь на неё при её звонках волчицей смотрит. Таки наоборот оно было. Как выяснилось позже, Ленка её просила приблизительно о том же в мой адрес. Звонила практически ежедневно. А та — и ей врала. Врала, что у неё нет ни минуты на то, чтобы поговорить. Врала, что не может мне дозвониться. Врала, что слышала о том, что я себе новую девушку завёл.