Через пять минут Аня увела Ленку, сказав потом, что просто почувствовала, что той становится очень плохо. Возможно, это было ошибкой, даже почти уверен, что здесь была ошибка, но — Аня была в плотном контакте, она могла видеть многое, чего не видел я. И она — слышала Ленкин рассказ, чего опять же не слышал я, так что могла оперировать информацией из двух источников. В этот момент — на острие атаки была Аня, и только она могла решить, кому отдавать пас.
По пути к метро девушки продолжали разговор. Вкратце — Ленка рассказала Ане свою версию всей истории. Разумеется, отличающуюся от моей. Ненамного. Главное различие — в роли матушки. В Ленкиной версии матушка была бедной заблудшей овечкой, которая не ведает, что творит. Про наркотики разговора не было. Но Ленка много говорила о том, что продолжает любить меня и будет любить до конца жизни. О том, что со мной у неё масса всего общего, а с Мишей — общего нет ничего. О том, что те полгода со мной были непрерывной сказкой, которая не повторится. О том, что уже сто раз вернулась бы ко мне, но, пока существует Миша, она этого не сможет сделать. О том, что купила лодку и сейчас пытается купить болотные сапоги, чтобы весной провезти Мишу по тем речкам, по которым возил её я. Что замуж она за него не вышла и никогда не выйдет, так как в любом раскладе хочет иметь резерв свободы, да и люди они слишком разные. О том, что ещё одна-две таких случайных мимолётных встречи — и она опять пойдёт за мной куда угодно…
Страшная штука — винт. И вдвойне страшная — потому, что не представляет интереса для правоохранительных структур. Сетей транспортировки и торговли с крупными партиями зелья нет и быть не может, так как срок хранения готовой дури измеряется несколькими часами при неумелой варке и несколькими сутками при высокотехнологичной. Больших денег тоже нету, так как варится по простейшим технологиям на кухне из дешёвых и легкодоступных компонентов, самый нелегальный из которых — эфедрин, выпускаемый фармакологической промышленностью, во многих странах продающийся свободно, а в нашей — хоть и по рецепту, но достать нет проблем. Да и изготовление винта, вместе с употреблением, происходят внутри замкнутых мелких групп — варщик и сколько-то потребителей. Варщика выбить — варить станет другой из той же группы, благо секретов нет, а процесс примитивен. Выбить целую группу — от неё ни одной ниточки на другие группы не потянётся, замкнуты группы. Невыгодная вещь для милиции — ловить винтовых, нельзя на этом громкого дела слепить, которое в газеты попадёт, а потом начальство по головке погладит.
В наркологии действие винта и симптоматика винтовой наркомании прописаны также слабо, преимущественно теоретически. По тем же причинам — кастовость и неинтересность для милиции, винтовые наркоманы попадают ко врачам-наркологам только на той фазе, когда у них уже разрушена половина органов. Так что те их и перепасовывают к другим врачам. Для лечения посаженных систем организма. Когда я допёр, что дело скорее всего в винте, точнее, не сам допёр, а друзья подсказали и доказали, и убедился, что медицинская литература здесь помощник слабый, — мне пришлось самостоятельно найти несколько действующих винтовых наркоманов и четырёх бывших, двое из которых уже полные инвалиды, заручиться гарантиями их друзей, открывающими двери и развязывающими языки, и как следует с ними потолковать. И такая вот раскрылась картина.
Подлый это наркотик. Варится он на основе эфедрина, потому большинство даже считает, что действующее вещество там тот же эфедрон, что и в мульке. А чорта с два. Действующее вещество там первитин, он же метаамфетамин, что намного серьёзнее. По действию это психостимулятор, близкий к кокаину и амфетамину, но психостимулятор с двумя исключительно своеобразными побочными действиями.
Первое из них есть то, ради чего данный препарат разрабатывался изначально, кажется, в двадцатых или тридцатых годах. Получен он был при поиске химии, которой предлагалось кормить проституток в борделях, дабы активнее себя в постели вели. Второе — определяет его применение в наши дни в армии США (не постоянное, а разовые дозы перед боем в отдельных родах войск). Первое — таково. В течение получаса после приёма дозы принявший становится абсолютно внушаемым, абсолютно управляемым и абсолютно безвольным. В большей степени, чем под гипнозом, и даже в большей степени, чем под скополамином или другими «сыворотками правды». Второе — это именно выраженный психостимулятор, резко обостряющий скорость мышления, обостряющий чувственность, поднимающий скорость принятия решений и подавляющий усталость до тех пор, пока не наступит откат.