Наверное, самое грустное было в понимании того, что процесс начался вовсе не той осенью, а раньше. Ленкины спонтанные многочасовые ночные прогулки, недельное исчезновение в самом начале, странные «полуобмороки» с мышечным напряжением, наконец, тот огонь в глазах — всё получало объяснение, причём самое простое из возможных, а потому, скорее всего, верное.
Пожалуй, я только в этой истории начал понимать один из самых грустных законов природы. Я специально проверил по всей классической литературе, до которой смог дотянуться. Вроде бы – всё подтвердилось. Расспросил чортову прорву народа, верен ли мой вывод в части литературной статистики. Каждый подтвердил, что — да, он видит то же. Итак, формулируем. Самую сильную, самую чистую, самую светлую, самую нежную любовь к себе — вызывают женщины, стоящие на пороге сумасшествия. Настоящего сумасшествия. Не расшатанной комплексами или наркотиками психики. Настоящего. С начавшимися процессами разрушения в мозгу. Неизбежность дальнейшего разрушения читается на подсознательном уровне и вызывает острую нежность. Настоящая, а не показная, непредсказуемость, центральная точка мифологии о Настоящей Женщине, — специфична только для них. Умение с головой тонуть в эмоциях и чувствах, отринув любой расчёт, любой прагматизм, — тоже часть мифа о Настоящей Женщине и тоже специфична только для них. Вот так. Как оно ни прискорбно.
Тем временем раздрай в моей жизни нарастал. Я жил с Никой. На её глазах развивался рецидив моего романа с Сашей. Александра таки выставила своего. Не сказать чтобы она так уж явно рвалась ко мне. Скорее — она показывала, что это мне следовало бы этим заняться. Окружив себя при этом странноватыми друзьями и подружками, ехидно комментирующими происходящее. Но сближались мы — быстро и неотвратимо. Она вывезла меня на свою тусовку толкинутых, познакомилась с моим отцом, познакомила наконец меня со своей мамой… Я чувствовал грядущее плохое. Много плохого. Но — не мог иначе. Саша изменилась. Сильно изменилась. Она стала очень много лгать. Не мне. Звонят ей при мне по мобильнику пять человек подряд, начиная с матери и кончая ближайшей подругой, — врёт всем пятерым. Вопрос о том, когда именно наступит тот момент, когда она начнёт лгать и мне, — был всего лишь вопросом времени.
Но дёргалась Саша по-чёрному. Что-то её удерживало и от того, чтобы прояснить суть наших отношений мне, и от того, чтобы прояснить самой себе, и от того, чтобы хотя бы намекнуть друзьям и подругам.
– Ну, и зачем ты меня опять притащила на сборище, на котором сама же старательно заблокировала любое развитие близких для меня тем, да и для тебя небезынтересных?
– За шкафом!
– Не пойдёт! Выкладывай.
– Выкладываю. Недавно я рассталась со своим почти мужем. Теперь я — девушка серьёзная, лесбиянка, мужики меня не интересуют. Как только опять заинтересуют — ты первый узнаешь, а пока жди.
– Ну, и как это называется?
Следует исполнение мультяшной песенки про то, как «а я маленькая гадость, а я маленькая дрянь».
Ох как я ругался тогда на Сашину маму. И ох как я ей сегодня благодарен. За сделанную тогда всего одну, но большую глупость. Она была в восторге от того, что Саша ко мне возвращалась. Она никогда не воздействовала на Сашу жёстко. Она видела, что Виталий, с которым Саша прожила два года, очень сильно тормозит её развитие. Но у неё рука не поднималась пресечь их роман. Сейчас же она готова была на всё, только бы Саша к нему не вернулась, а вернулась ко мне. Нет, не навсегда. Это — тоже открытым текстом говорилось. Насчёт серьёзных отношений — она была категорически против. Она пристально и внимательно отслеживала развитие нашего с Сашей сближения, и в тот момент, который сочла правильным, — смылась в Италию отдохнуть, оставив Сашу мне. То есть, это она думала, что мне. На самом деле — стае друзей и подруг. Которые, собственно, всё и порушили. Честь им и слава за то.