Масштабно горит. Не один очаг, не десять… Сотни. И фронтом до сотен метров. Раньше при таком развитии событий весь район сгоняли бороться с огнём, а посторонних на торфяник так и вовсе не пускали, хоть и зря. Впрочем, о том, почему зря — расскажу чуть позже. Но то, что не тушат — явно неправильно. Отдельные компании вроде нашей могут извести одно, два, три недавних возгорания, но масштабно распространившийся огонь — никак. Здесь нужны другие силы.
Ладно, пройдём. Несколько лет назад, когда мы только начинали осваивать торфяники, огонь обходили за сотню метров. Страшно с непривычки. Позже, по мере разгорания перестройки и торфа, пообвыкли, стали срезать впритирку к огню, потом вдруг обнаружилось, что и просто по горящему торфу можно ходить, соблюдая несколько элементарных правил… Словом, уже никого не пугает, кроме разве что моего младшего — Антона, которому внове, но он ещё толком бояться не научился. Если старшим не страшно, ему тоже.
Вот и первый огонь. Бурый торф, на нем извилистая чёрная полоска шириной полметра, за ней — почти белая зола. И лёгкий сизый дымок, который так жидок, что вблизи даже непонятно, откуда он берётся. Только издали можно разобрать, что преимущественно из полоски, а чуть слабее — из остывающей золы. Ни клубов, ни полос. Лёгкое такое марево с резким непривычным запахом, одеялом лежащее по торфянику на манер начинающегося тумана. Не того вечернего, который клочьями, а — утреннего, сплошного и прозрачного. С запахом, впрочем, не всё ясно. По идее он должен быть привычным, как-никак солод для шотландского виски коптят именно на торфяном дыму, да и некоторые классические мясные и рыбные деликатесы тоже. Вот специально нюхал. Долго и неоднократно. Ну ничего общего!
Хоть и привыкли уже, но первый шаг в огонь всё равно не оставляет равнодушным. Теплотворная способность торфа мизерная, вода — вон она в канаве блестит, всего полуметром ниже тропинки; значит, и под тропинкой на глубине полуметра уже мокро, даже если провалиться — не будет того жара, чтобы сквозь штаны и ботинки обожгло. Для этого нужна большая свежевыгоревшая полость, и отнюдь не по колено глубиной. Впрочем, кому как — вон гадюка дохлая лежит, ей хватило. И только ей. Если бы хватало кому покрупнее, гадюка выглядела бы не просто дохлой, а хорошо поджаренной. Однако к дымящейся под сапогом земле и клубам разлетающейся золы привыкнуть до конца всё равно нельзя. Несмотря на всякую там логику и многократные эксперименты, на саму чёрную полоску не наступает никто, да и на свежей золе все прибавляют шагу, отдыхая исключительно на уцелевших островках, не ближе нескольких метров от фронта огня.
Кстати, свойство огня «выгрызать» полости в торфе — оно тоже ведь не просто так, а очевидное следствие той же низкой теплотворной способности торфа. Минимум ночной росы, даже просто прохладный ветерок — и на поверхности торф теряет способность гореть, огонь уходит вглубь. Чёрная полоска — это как раз обугленный торф над полостями с активным огнём. Внутри выгорает, а на поверхности только обугливается, догорая уже за фронтом, после обрушения. В нашем случае — сантиметров на пять.
Несмотря на дым и горящую под сапогами землю, идти гораздо комфортнее, чем на подходах. Во-первых, не так душно — огонь просушивает чрезмерно влажный воздух болот; во-вторых — никакой летуче-кусачей, равно как и ползучей, нечисти. Да и психологический настрой совсем не тот. Без огня — главное войти в автомат сосредоточения на одном следующем шаге, не думая ни о том, сколько позади, ни о том, сколько впереди. Просто глотать километры по методу старой клячи, ни в коем случае не задумываясь ни об одном шаге, кроме следующего, и ни об одном деле, кроме немедленно нужных (отогнать слепня, кликнуть детей), или же, наоборот, совсем оторванных от окружающей действительности. Иначе отсутствие разнообразия, влажная жара и гнус могут превратить прогулку в ад. Совсем другое дело — на активной гари. Каждая полоса огня и дыма вызывает азарт к её преодолению. Можно планировать, что через пять минут дойдём до вон того островка, за ним опять горит, но ещё в километре будет магистральный канал с перекинутым через него железным листом — и вот там-то и устроим следующий привал.