В грязь лицом, однако, не ударили. Первая же постановка получилась настолько ударной, что все как есть наличные фотографы, включая тех, у которых от лёгкого стука в противоположном конце студии фейсы от головной боли перекорёживало, — похватались за камеры и гурьбою высыпали снимать!
Так к чему я это? Да всё к тому же. Немного вперёд забегу только. К тому, что из наснятого всей толпою — ровно один кадр оказался на голову, на две головы, да несоизмеримо выше всех других! Идеальный ракурс, идеальный момент… Экспозицию не трогаем, на то она и студия, чтобы идеальная экспозиция была известна всем и заранее. Только про ракурс и момент, что есть ключ кадра. Так чей был этот кадр? Вот-вот… Алла и выдала…
Ситуёвина развивалась по законам низкопробного водевиля.
Через два дня сидим мы, значит, и тихо-мирно квасим пиво. В смысле — разбор полётов проводим. Карточки перебираем получившиеся, одни хвалим, другие ругаем, ошибки ищем всякие разные… Тем же составом, естественно, что и задумывали съёмку.
И тут опять звонок в дверь. Ох уж эти звонки, умеющие перевернуть с ног на голову всё происходящее вокруг. Вот в жизни не догадаетесь, кто оказался там за дверью! Подсказку? Пожалуйста… Предположите самый идиотский вариант — и будете, как всегда, правы!
Кристина! Та самая, с которой началась вся наша история. В беседе с которой впервые всплыла Алла. Проходила Кристина мимо моего дома. Не одна. С подружкой. Вот и решила по старой памяти заглянуть. Имея в виду, что одна бы не осмелилась, а тут — подружка очень кстати, с подружкой не страшно, тем более подружка основательно постарше.
Подружка немедленно зациклилась на Андрея. Университет они заканчивали, как выяснилось, даже не просто один и тот же, но и по одной и той же специализации… И — как пошли стакан за стаканом воспоминания о преподавателях наяривать. Минус два, в общем, в компании.
Кристина тут же на мне зависла. Углядела на стене тот свой портрет, остальные фотографии, как знакомые, так и новые, долго ходила кругами и спрашивала, не нужна ли мне когда-либо будет такая модель, как она… В общем, даже несколько минут целовались на кухне, невзирая на то что она успела выйти замуж и родить ребёнка, а у меня — непробиваемая аллергия на шашни с чужими жёнами!
А чуть позже вся компания вдруг испарилась. Как по команде и в полном составе. Я даже понять не успел, что происходит. Фьють, фьють, фьють — и нет никого. Только бардак в комнате, который полдня разгребать… Сел подумать — додумался, что Сашка могла ущучить, как мы с Кристиной целовались, обиделась, испортила всем настроение… Не вяжется. Не видно было на уходящих испорченного настроения, да и заметил бы, наверное, подобный поворот. Да и Саша хоть временами и нахраписто себя ведёт, но на самом-то деле — стеснительная очень, это от стеснения у неё оборона такая, а не годится подобная оборона супротив целой банды. М-дя… Выждать чуток да позвонить, как доехала? Нормально говорит, не слышно никакой обиды… Хитреца только просверкнула, а вот на какой предмет — совсем непонятно.
И вдруг всё встало на свои места. Опять, между прочим, с неожиданного звонка в дверь. Не Саша оказалась причиной… Алла. Не вынесшая возврата Кристины на сцену. Начавшая действовать с самого первого момента появления той на горизонте. Подливавшая Кристининой подружке и отцу, пока те не напились до полного несмыслия. По-видимому, договорившаяся за считаные минуты с Сашей о том, что та не будет возражать, если у меня их две будет. В последнем я, правда, не уверен, впрямую не спрашивал — но не этим ли Сашина хитреца в голосе объяснялась? В общем, за полчаса девушка накачала отца до такой степени, что его надо было срочно транспортировать домой, накачала Кристинину подружку так, что Кристине её также срочно стало нужно эвакуировать, не знаю уж, под каким предлогом Сашу с Катей увела, но факт есть факт. Увела всех, отвезла отца домой, а сама вернулась. Вот ведь как нынче девушки в семнадцать лет умеют, а?
Я был потрясён. Я ей высказал, что она — гениальная особа. И в фотографии гениальная, и стервь гениальная, и вообще, если она не хочет, чтобы я немедленно начал к ней приставать, — пусть бежит со всех ног. Не побежала. Пришлось начать.
В этот вечер, правда, ничего ещё не было. То есть, целовались запойно, рукам свобода полная, но на любую попытку развития — «Стоп, а то сейчас в холодильник посажу!»