— Ты что, выпила корень шальника?
Ответ ему не нужен, он и сам уже понял.
— И сколько?
Протягивает руку к флакону, на глаз оценивает.
— Половину? С ума сошла?
Не знаю. Может быть. И мне так плохо. Огонь из горла по пищеводу пробирается к желудку. Меня изнутри разъедает жара.
Нолан вздыхает, достаёт платок, смахивает с моих щёк слёзы, поднимает моё бездвижное тело и относит на кровать, укрывает сверху одеялом. И уходит.
Тяжко. Тяжко и горько. Хочется выть и лезть на стенку. Так кошмарно мне уже давно не было. И никого нет рядом…
Как же не хватает Лайны. Я так к ней привыкла за последние дни. Сейчас бы она обняла меня и начала говорить о чём-нибудь весёлом, чтобы отвлечь от грустных мыслей...
Надеюсь, с ней всё хорошо. И с магистрой, и с другими гиадами.
Кажется, у меня горячка. Жар из сердца живота распространился по всем направлениям. Теперь у меня даже кончики пальцев будто плавятся от высокой температуры.
Я что, умру?
Блин, ну ты и дура, Брен. Умрёшь на младости лет самым тупым способом — выпив неизвестную жидкость. А всё тараканы в голове. Это они подбили, мол, давай больше, больше капай. Вот и горите теперь вместе со мной. Мозги всё равно в замедленной съёмке превращаются в огромную попкорнинку.
Огонь достиг уже самых потаённых уголков разума, от него нигде не скрыться. Но сознание решает сжалиться надо мной, реальность просто отключается, я проваливаюсь в забытье.
Из огненной бездны меня вырывают чьи-то приятно прохладные руки. В рот нещадно вливают ледяной морковный сок. О да, морковный. Этот вкус я узнаю даже при смерти. Ненавижу морковь. С детского садика.
На четвёртой кружке решительно противлюсь пить дальше и отворачиваюсь.
— Очнулась?
Неверяще распахиваю глаза. Я всё же не умерла?
Или попала в ад? В ад, где мой персональный мучитель — Тёмный Властелин? И мучить меня он будет отвратительной морковкой?
— Я умерла?
Акено Даи кривит губы в подобии улыбки:
— От настойки корня шальника ещё никто не умирал.
— Разве можно такое беременным давать? — сразу же иду в атаку.
— Это очень полезное и целебное средство в малых дозах снимает усталость…
Ммм… а я почему-то посчитала, что оно нервишки успокаивает. М-да, прокол…
Вот я… дура.
— Как ты себя чувствуешь? — почти заботливо интересуются у меня.
Прислушиваюсь к внутренним ощущениям. Кроме неприятного морковного вкуса во рту, всё хорошо. Я прямо чувствую, что во мне бурлит энергия, в крови плещется безумие.
Какое же невероятное ощущение бодрости. Я так себя, наверное, последний раз чувствовала в ясельках, когда по двадцать часов в день спала.
— Как живая, — на губах расплывается счастливая улыбка. Хочется бегать, как угорелая. И прыгать, и кататься по полу, и приседать, и танцевать, и шалить.
Нолан, явно озабоченный моим слишком радостным настроем, тянется ладонью к моему лбу. Дёргаюсь от его руки, как от нагретой докрасна сковородки с маслом, в которую нужно бросать овощи.
— У тебя точно нет жара? — подозрительно спрашивает он.
Меряю себе сама температуру. Лоб вообще прохладный.
— Нету.
— Я должен проверить, — император скидывает сапоги и перебирается в центр кровати, поближе ко мне.
Я отступаю. Для такого дела приходится вылезти из-под одеяла.
Это что? Где моё платье? Почему на мне эта короткая ночнушка? Кто меня переодевал?
Да как он посмел прикасаться к моему почти бездыханному телу?
С предвкушающим видом разглядываю свою будущую жертву. Нолан ещё не подозревает, что я сейчас не совсем в адеквате. Поэтому от меня можно ожидать, что угодно. Даже я не знаю, что можно от меня ожидать.
Тёмный Властелин не оставляет попыток пощупать мой лоб, поэтому загоняет меня к спинке кровати — оттуда будет трудно сбежать.
Что ж. Притворяюсь, что сдаюсь, что меня поймали. Позволяю ладони Повелителя почти коснуться головы, а потом как резко…
— Ай! — Акено Даи одёргивает конечность. На его предплечье красуются красные следы от моих зубов. — Ты что творишь?