— Я предупреждал. Ты перешла черту, — Нолан поднимается из-за стола. Нарочито медленно подходит ко мне, выхватывает чашку из руки, швыряет её в садовые заросли. И всё это в могильной тишине.
Лорды безучастно смотрят в никуда, лицо Делайлы я не вижу, но физически ощущаю, как напряжены её плечи. Ветерок колышет причёски, салфетки на столе, оборки моего платья.
Акено Даи приобнимает меня с двух сторон и неумолимо ведёт к дому. Давящая тишина капает на мозги. Притихшие тараканы шипят, чтобы не усугубляла положение. Ага, а кто минуту назад подбил меня на чайный дождик для одной леди?
На третьем лестничном пролёте я не выдерживаю.
— И каково будет наказание?
В ответ лишь мерное дыхание мне в шею.
В голове проносится столько вариантов… И что-то подсказывает, что лука в этот раз не будет.
— Нолан, не молчи, пожалуйста. Скажи хоть что-нибудь, — оборачиваюсь, чтобы взглянуть в его глаза.
Но он поворачивает меня к лестнице, упрямо ведёт вперёд.
И мне сносит крышу.
Собираю все силы, какие только есть, и опускаю ногу, одетую в туфлю с небольшим каблуком на левую стопу супруга.
Он, скорее от удивления, чем от боли, ослабляет хватку.
Вырываюсь и бегу вперёд, к двери своей спальни. Вбегаю, захлопываю, защёлкиваю на щеколду. Да, проходили, это его не остановит. Но задержит хотя бы на мгновение. Ага, на миг отстрочит мою смерть.
Инстинкт самосохранения молит об укрытии. Но где мне спрятаться?
Обвожу взглядом комнату. На ум приходит только одно место.
Но это…
Да, Брен, ты вконец сошла с ума.
Надеюсь, тут пыли будет меньше, чем в спальне у Жака Натана.
Падаю на пол и закатываюсь под кровать, подальше, к самому изголовью, чтоб не так просто было вытащить… мой хладный труп, если я сейчас умру от остановки сердца.
Да, под эту кровать стоило бы тоже кинуть пару подушек. Неудобно.
Дверь распахивается, щеколде конец.
Шаги останавливаются посреди комнаты.
— Выходи, Брен.
Да ни за что.
— Считаю до трёх.
Между пауками, что свили паутину под кроватью, и мужем я выбираю пауков. Они не такие страшные.
— Один.
Нервно выдыхаю. По телу проходится дрожь. Кажется, я уже дошла до предела. Бояться дальше просто некуда.
— Два.
Сердце бьётся быстрее метронома в 160 ударов. Прислоняю ладонь ко рту, чтобы не кричать в голос.
— Три.
Тяжеленная кровать взмывает в воздух, её откидывает к другой стене. С грохотом она оповещает о том, что благополучно приземлилась.
А вот мне благополучие, кажется, не грозит. Нолан только собирается сделать ко мне шаг, как к горлу подступает острый приступ тошноты.
Успеваю лишь вскочить и подбежать к столику, на котором стоит таз для умывания. Меня рвёт до слёз.
И стоит приступу закончиться, как ноги слабеют, голова невероятно кружится, и я падаю. Вот только меня успевают подхватить и переносят на диван.
Кажется, ещё одна истерика не за горами.
Стоит Нолану убедиться, что я в порядке, он уходит. Параллельно отшвырнув кровать на место и хлопнув дверью так громко, что для меня остаётся загадкой, как трещины по стене и потолку не пошли.
Нужно подышать. Мне срочно нужно на свежий воздух. Иначе я сейчас задохнусь от тесноты стен и душноты, что сковывает лёгкие.
Долгая ночь подходит к концу, цветы, распускающиеся в светлое время суток, засыпают, бутоны скукоживаются и прячутся под листьями. А вот дневные их браться стремятся как можно быстрее раскрыться навстречу опускающейся на землю мгле.
Понизу стелется туманная дымка, орошая траву прохладной росой. Хоть где-то прохлада. Присаживаюсь и вожу рукой по мокрому газону, вдыхая запах зелёной сырости. В это время года от жары практически нигде не спрячешься, но у земли холоднее… вот бы вообще сейчас лечь… Но хватит с меня бредовых идей.
— Ваше Высочество!
Оборачиваюсь. По узкой садовой дорожке ко мне навстречу идут Гелеон с Даниаром.