Но нет. Рано спать. Встаю и решительно топаю к умывальнику. Кто-то уже поменял тазик и принёс новые полотенца. Холодная вода освежает. Поднимаю голову и встречаюсь взглядом с отражением.
Глаза лихорадочно горят. Как мне не хочется встречаться с императором, но этот разговор лучше не откладывать. Лучше сразу расставить все точки над ё.
Поэтому…
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
М-да, мстительница из Брен никакая. Как говорится, косячные люди во всём косячны))
Бедный-бедный Жак Натан… вот где ему теперь спать?
А ещё бедная причёска Делайлы…
Вопрос от автора: А вы когда-нибудь пытались кому-нибудь отомстить/кого-нибудь разыграть, но косячили и всё шло наперекосяк?
Автор по жизни не с той ноги родился, так что мой ответ, думаю, вам ясен..)
Глава 26 (заключительная)
— И зачем пришла? Ты же меня ненавидишь, — император даже не удостаивает меня взглядом, пролистывая кожаную папку с какими-то бумагами.
Да, я так тебя ненавижу, что зубы ломит.
Но желание тебя видеть настолько сильно, что я не могу преодолеть себя. И от этого ненавижу себя.
И ещё сводит с ума мысль о том, что я теперь полностью в твоей власти.
— Я хотела… поговорить.
— О чём? — бросает Нолан безразлично, выводя что-то пером на одном из пергаментов.
Сжимаю руки в кулаки, подхожу к письменному столу и усаживаюсь на стул. Как раз напротив супруга.
И жду. Когда на меня посмотрят. Обратят внимание.
В светлом, отделанным белым деревом кабинете тихо. Лишь скрип пера и моё дыхание перебивают полную тишину.
— Так о чём же? — Нолан, наконец, отрывается от работы и поднимает на меня свои чёрные бездонные глаза.
Выдыхаю, и как можно увереннее:
— О нас.
Правая бровь императора иронично загибается. Император даже откладывает перо, внимательно приготовившись слушать.
— Нолан, я боюсь тебя.
Он усмехается.
— Где был твой страх, когда несколько часов назад ты разворотила спальню Жака, а затем вылила на голову моей поданной холодный чай?
— Они это заслужили.
— Правда? — Акено Даи откидывается на спинку кресла, недоверие в его голосе звучит так правдиво, что я готова поверить… вот только в чёрных глазах ни намёка на скепсис. Сплошная улыбка. Да, оказывается, порой глаза по силе и выразительности улыбки могут соперничать с губами. — У тебя удивительная способность заводить врагов… с такой лёгкостью.
— То же могу сказать и о тебе.
— Так полагаю, ты уже приписала меня к недругам всего рода человеческого?
— Давно. И поверь, я нисколько не колебалась, причисляя тебя к моим самым ненавистным вещам. А в этот список трудно попасть, — как ни в чём не бывало, добавляю я, подхватывая со стола гусиное перо. Провожу подушечками пальцев по податливой границе опахала, кожу приятно щекочет.
— И на каком месте стоит моё скромное имя? — словно оказывая мне огромную услугу, интересуются у меня.
Пальцы замирают на мгновение. Раздумываю над ответом.
— На втором. После тыквенного пюре.
— Печально осознавать, что я уступаю какому-то пюре, — да император умеет вынести из любого высказывания мысль о том, что его великое достоинство принижается.
Но хмурится супруг недолго:
— А на третьем?
— Отвечу после того, как мы всё обсудим.
Ему явно не нравится, что я ставлю условие. Но что поделать, Акено Даи, ты уж точно не заслужил моих искренних ответов. Уверена, что и этот разговор не будет сиять кристальной честностью. По крайней мере, с моей стороны точно.
— Хорошо, — император деловито приосанивается и складывает ладони в подобие домика. — Чего во мне ты боишься?
— Всего.
Повелитель Айи чуть откидывается назад, взглядом показывая, что не намерен самолично выяснять то, что я под таким пространным понятием «всего» подразумеваю.