— Я боюсь тебя в своей жизни. Того, что ты можешь снова причинить боль, от которой не сбежать. Боюсь твоих слов, поступков, твоих мыслей. Я ничего не понимаю. Нолан, почему ты стал таким? Где тот, в кого я влюбилась, за которого согласилась выйти замуж? Что случилось? Чем я… тебя рассердила, что ты решил так жестоко отомстить? Почему я больше не вижу в твоих глазах нежности и привязанности ко мне? Почему ты холоден и говоришь мне ужасные вещи? Почему заставляешь верить в то, что я для тебя — досадное обстоятельство, сопутствующее появлению на свет твоего наследника? Почему вынуждаешь ненавидеть тебя? Почему?
Тёмный Властелин молча буравит меня пристальным взглядом, в чёрных глазах мерцают всполохи внутреннего огня, который не обжигает, лишь скучающе изучает, излучая спокойствие.
И чем больше он так меня безмолвно разглядывает, тем больше во мне поднимается ярость. Не замечаю, как под пальцами трескается очин пера.
— Я не буду отвечать на твои вопросы.
— Почему?
Из моих рук предусмотрительно вытаскивают пёрышко и уже затем просто, без тени сомнения и лжи:
— Не хочу.
Порыв просто встать и уйти, выместив всю ярость на первой попавшейся подушке, с трудом, но погашаю.
Но нет, так запросто я не сдамся. Ладонь тянется к краю стола, и быстрее, прежде чем осознаю, хватаю ножичек с подноса для писем. Лезвие для резки бумаги хоть и тупое, но и его хватит, чтобы ненароком оборвать чью-нибудь жизнь. Например, мою.
Вскакиваю и всё под тем же проникновенным, но уже чуть более напряжённым взглядом отступаю на середину комнаты. Как раз на центр ковра. Крови будет много, коврику конец.
Хотя… его же потом смогут восстановить магией.
Кстати о магии… если я всё же сделаю что-то не так, магией вернуть меня к жизни не получится. Мы как раз позавчера с Лайной убедились, что она теперь на мне совсем не работает, когда пытались прыщик на моём лбу уничтожить.
А без помощи магии я всё равно долго не протяну. Рано или поздно, смерть меня настигнет. И я не питаю надежд, что она будет безболезненна. Напротив, ожидается мучительно ужасная кончина в нехватке кислорода и безумной боли... Если не настанет шок. Но это пустяки, ведь да?
Брен, кажется, ты сошла с ума.
Отрываю взгляд от лица императора, перед глазами витое серебряное лезвие с причудливым почернённым орнаментом.
Ну, немного безумия никогда не помешает.
Пальцами левой руки нащупываю ямочку между ключицами, резко надавливаю, болью обозначая мишень. Зажмуриваю глаза и пускаю правую руку в полёт. От глубины удара зависит, умру ли я быстро или нет. Первого хочется больше, поэтому сил я не жалею.
Неужели это конец? Убью себя сама?
Брен, ты реально с ума сошла?! Дура! Ты что творишь?!
А Лайна? О ней ты подумала? Что с ней сделает Тёмный Властелин, если тебя больше не станет?
Последняя мысль отрезвляет уже почти съехавший с катушек разум.
Но поздно. Уже ничего не изменить. Я уже не смогу остановиться…
Мгновение, что, кажется, длиннее вечности, обрывается на боли.
Руку до ломоты в костях сжимают. Распахиваю глаза и неверяще смотрю на разъярённое лицо Акено Даи.
Как он успел? Это же невозможно…
Нож вырывают и бросают в сторону. С глухим вибрирующим стуком он во что-то врезается позади меня.
Я, кажется, не дышу, вовсе не слышу своего дыхания. На миг наступает такая резкая и неприятная тишина, что я даже благодарно вздрагиваю, стоит звуку пощёчины разбить её.
Повелитель бешено дышит, пытаясь совладать с собой. Я же ладонью тянусь к левой щеке. От неё волной исходит боль, заставляя выступить слёзы на глазах.
Он что, ударил меня? Дал пощёчину?
Да как он посмел?
А что такого? Заслужила.
Дура. Какого ты чуть не убила себя?
Брен, ты хоть и не была всегда логичной и рациональной девочкой, но не находишь, что это уже перебор?
Вернись к адекватности!