Кто умер? Я так напряжена, до предела откидываюсь на спинку кресла, чтобы получше расслышать, что чуть не роняю чашку с чаем.
— Он не успел передать ваше письмо, а когда обнаружили, что он там, поселение уже оцепили… — продолжает хозяин замка.
Так, похоже, они говорят про того гонца, который должен был предупредить о нашем приезде.
— Что случилось? — этот вопрос задаёт мистер Капюшон. Капюшон — потому что он снова надел свой безразмерный зелёный балахон мага, который вызывает у меня самые плохие воспоминания, и теперь этот капюшон как раз карманом смотрит в мою сторону, свисая до середины спины советника. — Почему Омутнин закрыли?
— Эпидемия, — не своим голосом выдаёт лорд Ференц. — За одну ночь погибло около половины города и близлежащих деревень. Все признаки Элатского морового поветрия…
— Элатская чума?! — Лайна, до этого тихо сидевшая и, похоже, тоже следившая за разговором на другом конце зала, вскакивает. — Но этого не может быть. В империи не существует такого вида магии…
Все присутствующие сразу же поворачиваются в сторону девушки. Подруга под такими внимательными взглядами тушуется и робко присаживается на место.
— А она права, — медленно, обдумывая каждое слово, изрекает Жак Натан. Он говорит это императору, хотя всё ещё смотрит на Лайну. — Гиады бы не стали убивать мирное население, жрецы Акамерона слишком заняты исследованиями под землёй, тёмные лорды предать не могут, значит, наши враги из королевства, недавно вошедшего в состав империи…
— Я слышал, что в Лаире и Тириене снова вспыхнули восстания. Они всё никак не могут смириться с аннексией, — в наступившей тишине голос Гаара Аджи звучит особенно громко.
— Похоже, у нас под самым носом завелись партизаны, а мы и не заметили, — Дан едва заметно усмехается.
— Но им недолго ещё осталось, — хищная улыбка на лице главы императорской гвардии не предвещает ничего хорошего.
— Если восстания связаны с эпидемией, кто-то из зачинщиков может находиться поблизости, — Гаар Аджи барабанит подушечками пальцев по подлокотнику кресла.
— Да, прочесать местность не помешало бы… — Гелеон встаёт, чтобы пройтись по комнате.
И мне тоже хочется размять уже затёкшие конечности, но я продолжаю статуей сидеть, словно прикованная. Эпидемия? Восстания? Что за жесть творится в этой стране?
— Вы собираетесь обследовать леса? — хозяин замка обращается к Тёмному Властелину.
Но вместо императора отвечает первый советник:
— Да. Пятьсот ваших солдат и ваша личная помощь приветствуется.
Ференц Аджи кивает — дескать, понимает, что не избежать исполнения долга перед державой.
Всё время разговора Акено Даи Пятый стоял у камина и молча слушал своих советников и лордов, и только чёрные глаза странно мерцали в свете огня от камина. И вот сейчас он, наконец, произносит:
— Но прежде мы съездим в город. Мне самому хочется посмотреть на эту чуму.
Ранним утром Лайна стучится ко мне в спальню. Хорошо, что апартаменты мне отвели отдельные, и не приходится спать в одной комнате с Тёмным Властелином.
Я ещё пока не легла спать, только приняла ванну и залезла под одеяло, чтобы согреться — в замке прохладно, тем более за окном всё также моросит поднадоевший уже до слоников чёрный дождь.
До этого часа поговорить нам с Лайной спокойно не удавалось. Два дня мы тряслись то в сёдлах, то в душной карете с одним единственным желанием — побыстрее бы дорога закончилась и мы приехали хоть куда-нибудь уже. На стоянках нас всегда кто-нибудь окружал из ближайшей свиты императора. А ночью в палатке, куда я просто от усталости с ног валилась, не поговоришь наедине, кто-то может подслушать…
Хотя кто станет нас подслушивать? И что за такие секретные разговоры мы можем вести? М-да, бред, конечно, но, похоже, под постоянным присмотром и вечным ощущением, что находишься под чьим-то неотступным, тяжёлым наблюдающим взором, у меня скоро разовьётся психическая нестабильность. Уточнять ли, что виной тому будет всего один мужчина — Нолан Акено Даи?
— Что за эпидемия? Какое-то Этское моровое поветрие? — спрашиваю, как только подруга забирается на высокую мягкую перину и устраивается рядом.