Снова обмениваемся беспомощными взглядами.
— Её Высочество проголодалась, — находится подруга.
Лорд Зот хищно щурит глаза и недовольно молвит:
— Поздний завтрак был только два часа назад. Я не думаю, что…
— Беременные женщины всё время хотят есть! — отрезает девушка.
Киваю. Кушать, и правда, что-то захотелось.
Министр тяжко вздыхает, встаёт со стула, небрежно бросает на него свиток и безнадёжно идёт к лестнице на первый этаж. Следуем за ним.
На кухне донельзя душно, нестерпимо жарко. Из печей валит пар, на очаге варится котёл, и повсюду суетятся люди.
Даниар ловит одну из служанок.
— Леди хотят перекусить, приготовьте что-нибудь.
— Леди хотят что-то особенное?
— Нет, что-нибудь простое и вкусное, — да, в еде Лайна неприхотлива.
— И можно что-нибудь кислое? — добавляю я.
Женщина достаёт из большого ящика несколько булочек, кладёт их на тарелки. На поднос добавляет соусницу с оранжево-жёлтым вареньем. Наливает чай в стеклянный графин и приносит чашки.
А затем поднос и графин вручает тёмному лорду и скрывается в глубине кухни.
Даниар удивлённо смотрит на посуду в своих руках. Видимо, не ожидал, что его заставят всё это нести.
— Может, пойдём в малую гостиную?
Предложение Лайны мне нравится. В холодную столовую вот совсем не тянет.
— Пойдём.
Булочки отменные. Со сладкой начинкой внутри и с кисло-сладким вареньем — вкус изумительный.
Лорд отказался с нами перекусывать и сейчас изредка косится на нас, поднимая глаза от свитка, на этот раз нового, с голубой бархатистой обложкой и серебряной каёмочкой по краю.
Вообще, для меня министр иностранных дел — личность странная и неясная. Уж очень подозрительно он к нам с Лайной относится, будто ожидает, что мы в любую минуту сбежим. Его можно понять. С одной стороны. Но ведь он всё время демонстративно показывает свою неприязнь. Да, он недоволен, что Акено Даи приказал ему приглядывать за нами. Но можно же хотя бы раз приветливо улыбнуться, а не буравить наши профили напряжёнными и недружелюбными взглядами.
И он даже не соглашается есть с нами! А я не могу спокойно трапезничать, если кто-то рядом сидит и этого не делает. У меня сразу чувство отторжения возникает. Да, психологические проблемы из прошлого.
Хотя… может, министр на диете?
Булочки заканчиваются. Мы ещё пару раз совершаем набег на кухню за добавкой.
И теперь, после девятой ватрушки желудок мой умиротворённо заснул, прекратив требовать «ням-ням».
И настроение потянулось к небесам. Даже думать о плохом не хочется. Поэтому мы с сестрёнкой по внеплановому уничтожению продовольственных запасов замка устало выдыхаем и самообнадёживаемся тем, что болезнь вовремя обнаружена, заражённая территория ограждена, население ближайших поселений посажено на карантин, и чума до крепости своим ходом дойти не сможет.
В приподнятом расположении духа отправляемся спать.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
М-да, чума… попали наши герои, так попали. Жесть. Жесткая жесть.
Вопрос от автора: А вы когда-нибудь болели очень-очень сильно? Что вы обычно делаете во время простуды/гриппа/лежания в больнице?
Автор на этих зимних каникулах болел ангиной. Бедное моё многострадальное горлышко, до сих пор от воспоминаний вздрагиваю. Думала умру, когда есть и пить от боли не могла.
Автор обожает то самое время, когда ещё болеешь, но уже идёшь на поправку, а вставать с кровати пока ещё… можно пока не вставать. Ничего так лучше не помогает, как новая увлекательная книга или дорама. Отвлечение внимания от болезни — порой самое лучше лекарство.
А
М-мм-мм… как же приятно валяться в постели целый день напролёт и ничего не делать.
Но эта приятность скоро проходит, когда делать действительно нечего, и скука берёт своё, то бишь заставляет мучиться и ждать переломного события в жизни, способного вытащить из пучины серых дней.