Изо всех сил давлю улыбку, хотя вид сокрушающейся Илины мало этому способствует.
— Я потом, придя домой, подушку от злости порвала. Хоть мы и выиграли, но мне было не до радости. Кайл задел мою гордость. С тех пор я начала его избегать. Хотя чем больше за ним наблюдала, тем больше он мне нравился. А он лишь, стоило ему заметить, что я на него смотрю, всё время только улыбался и сразу же отворачивался. И потом, когда мальчики девочкам дарили цветы и приглашали на танец, остались только мы с ним. А он не только не подошёл и не пригласил потанцевать, он просто ушёл!
— Нет, всё не так было, — раздаётся рядом голос.
— Мы тебя разбудили? — Илина обеспокоенно подаётся к Кайлу. Тот успокаивающе берёт её за руку, приподнимается, облокачивается на спину дивана и кладёт голову девушки себе на грудь.
— Всё хорошо. Я уже выспался.
— Будешь отвар? Я подогрею.
Илина хочется встать, но её не пускают. Только объятья становятся сильнее.
— Не нужно. Лучше продолжай рассказывать.
— Ага. Чтобы ты противоречил каждому моему слову?
— Но ты же сама отвернулась от меня, когда я к тебе подошёл.
— Потому что мне было стыдно! — краснеет и злится одновременно девушка.
— Я уже открыл рот, чтобы пригласить тебя, а ты внезапно сорвалась с места. Оставила меня, а сама побежала к подружкам. Вот я и ушёл. И кстати, а за что тебе было стыдно? — тянуче, с многозначительной издёвкой в голосе, спрашивает Кайл. И не дожидаясь ответа, который и не собирался озвучиваться, стражник обращается ко мне с напускным возмущением и едва скрываемой доброй ухмылкой: — Знаете, Ваше Высочество, что она устроила, пока я был в отъезде? Собрала всех моих друзей и долго выпытывала у них, кто мне нравится. И угрожала, что если не выдадут имя, она на них всех деревенских девчонок натравит, что они им проходу не будут давать.
— Но они мне всё равно ничего не сказали!
— Зато мне сказали, кто их мучил.
— Кто кого мучил?
Синхронно оборачиваемся. В проёме двери, ведущей из спальни в гостиную, стоит Лайна и протирает глаза.
— Вы что все не спите?
— Не спится. Будешь чай?
Приходится снова идти за кипятком. И на кухне приветливая кухарка суёт мне в руки ещё тарелку с пирожками. Кажется, мои постоянные перекусы скоро войдут в норму.
Добавка к чаю воспринимается на ура. И мы продолжаем:
— А что было потом? После этих танцев, на которых вы не танцевали?
— Были другие танцы. На следующий день. Но тогда-то Илина уже не смогла сбежать, — щерится до ушей Кайл.
— Он не дал мне и шанса, — обиженно буркает девушка, скрещивая руки на груди.
— Как ты со мной, так и я с тобой, Лин. Не противилась бы в первый раз, не пришлось бы краснеть на глазах у всего селения, когда я потребовал желание победителя.
— Что? Желание победителя? — отрывается от пирожка Лайна.
— Да. На шуточных петушиных боях я остался единственным на ногах. Точнее ноге. И попросил, чтобы Лин танцевала со мной одним до конца Данериса. Она не могла отказаться.
— Да, желание победителя — закон, — вздыхает Илина, но не слишком тяжко. — Ты мне все ноги чуть не отдавил! Как можно быть таким неуклюжим?
— Но не отдавил же, — юноша подбородком облокачивается о макушку девушки. — И это была моя маленькая месть. Ведь как знал, что будет, за что мстить.
Мы с Лайной одновременно:
— За что?
— Она мне сказала, что не любит меня.
— Всё не так!
— Так-так. Сначала ты призналась мне в любви, а на следующий день отреклась от своих слов. Хотя я тебе сразу сказал, что не нужно верить в россказни старой бабки. Видишь ведь, всё закончилось не так уж и плохо. Тебя никто не казнил.