Часто я целые дни напролёт бегала почти нагишом — босиком и в одной майке, падала, царапалась, спотыкалась, ударялась, ломала пальцы на ногах и руках, растягивала связки, обдирала кожу, пока залезала на деревья… да, было время.
Теперь же не до лазания по деревьям. Как бы пафосно это не звучит, но я ношу дитя под сердцем. И хочу я этого или нет, но нужно быть осторожной, заботиться о каждом шаге и помнить, что во мне зарождается новая жизнь.
Уф, наконец мы добрались до нашего конечного пункта — особняка у небольшого, но глубокого чёрного озера. Чёрного в прямом смысле. Цветом вода смахивает на чернила. Словно здесь завод недавно взорвался по производству туши для письма.
Всё довольно сносно. За исключением настроения Лайны, которая, чем ближе мы к горам, тем угрюмее становится. На вопрос же, что её так беспокоит в этих вечно покрытых льдом глыбах, она односложно отвечает: «Не знаю. От них исходит зло».
Слова подруги меня не беспокоят. Моя интуиция, которая часто взбудораженными бабочками подсказывает, что дело плохо, сейчас молчит. Да и других наших спутников эта горная гряда ничуть не смущает.
В дальнюю резиденцию лордов Аджи мы приезжаем поздно ночью. Скорее даже ранним утром, поэтому, как только нас с Лайной размещают в одной комнате на втором этаже, где приготовлена горячая ванна, мы торопливо смываем с себя дорожную пыль и уставшие, но счастливые, ныряем под одеяло на мягкую перину.
Вот только нас забыли покормить. Что очень печально.
Но лень и притягательная пышная подушка, которую так удобно обхватить руками и положить на неё щёку, побеждают желание спуститься на кухню.
Но есть-то всё равно хочется. Даже во сне мне снится еда. Вот только сладкий сон превращается в кошмар, когда мне на тарелку отказываются положить добавку. Хнык-хнык.
И не удивительно, что посреди дня меня будит запах свежеиспечённой выпечки. Лайны уже нет на месте, её половина кровати заправлена.
Потягиваюсь, донельзя растягиваю все конечности, напрягая кончики пальчиков и улыбаюсь. Как же приятно после долгой дороги полноценно отдохнуть.
Вот ещё бы поесть, так вообще жизнь будет шикарна.
Быстро одеваюсь и спускаюсь вниз. Первая же дверь в коридоре ведёт в зал, где около горящего камина сидит маленькая старушка, штопающая огромный лоскутище ткани. Около окна на тахте лежит Кайл, рядом примостилась Илина, которая всё время норовит утереть пот с его лба или подоткнуть одеяло. В углу читает Лайна. Даже завидно, что она видит в темноте. Ей не нужно напрягать зрение, чтобы что-то делать.
Киваю всем знакомым. Они приветливо, кто не спит, машут мне рукой.
На столе стоит ваза с фруктами. Беру пару персиков и пристраиваюсь на низенькую табуретку рядом с камином.
— Здравствуйте, — обращаюсь к пожилой женщине.
Бабушка отрывается от своего занятия, смотрит на меня и с доброй улыбкой опускает голову в знак приветствия.
— Меня зовут Брен, а вас? — тоже улыбаюсь.
— Я уже и не помню, деточка.
Старушка откидывается на высокую спинку стула. У неё невероятное, удивительное лицо. Полностью испещрённое старческими морщинами, оно всё ещё кажется милым, бледно-голубые глаза блестят в свете огня, затылок обмотан цветным платком. Эта бабушка поразительно напоминает мне одну женщину, которую я хорошо знала на Земле.
Не знаю, как продолжить разговор, поворачиваюсь к окну.
— Этот ужасный дождь, — едва слышно стенаю я. — Он меня убивает. Такой чёрный и надоедливый…
Старушка смеётся.
— Этот дождь не всегда орошал наши земли чёрным цветом горечи.
Перевожу удивлённый взгляд на собеседницу.
— Есть одна легенда. Древняя, как сами эти горы… — и бабушка начинает рассказ: — Это было давно. В то время горы были выше, ветры злобствовали дюже, и не было покоя человеку, тяжела была его жизнь. Каждый день приходилось ему бороться с высшими силами, которым и дела не было до людского рода… — старуха подбрасывает несколько поленьев в камин, поправляет их кочергой так, что огонь весело трещит, брызгая искрами, даря больше света. — В те неспокойные времена жила дочь лесного духа, которую полюбил владыка горных ветров. Только не любила девушка владыку, не милы ей были его ветры. Любила она озёрного принца. Да и озёрный принц давно отдал своё сердце дочери лесного духа. Только не могли влюблённые быть вместе. Как только девушка выходила из своего леса, чтобы повидать принца озера, поднимался порывистый ветер, сносящий всё на своём пути, и девушка возвращалась под сень деревьев ни с чем. Не могла лесная дева повидаться с озёрным принцем, вынужденная коротать долгие дни и ночи под покровом и защитой своего родного леса… — бабушка замолкает, складывая огромный лоскут. Затем берёт новый обрез и принимается сшивать его по кругу, чтобы получилось что-то отдалённо напоминающее тряпичную кошёлку.