— Ваше Величество, вы хотите покрыть всю Айю защитным куполом? — обеспокоенно спрашивает Жак Натан.
— Нет. Только западную часть. Нужно поставить щит, чтобы заражённая вода не просочилась в центр империи. У нас есть несколько часов, если мы не успеем, страна просто захлебнётся смертью.
После слов императора, все, кто ещё до этого не дошёл, сразу же осознают, чем грозит промедление. Каждый занимается своим делом. Даниар идёт отправлять приказ Тёмного Властелина с помощью ящика, способного переносить небольшие предметы на большие расстояния. Капюшон с Акено Даи химичат с водой, а я помогаю Гаару искать свитки и книги в том самом кабинете-библиотеке, в котором просидела полночи.
Справившись со своим заданием, сажусь в кресло и наблюдаю за сосредоточенной работой Нолана и его соратников. Больше я ничем не могу помочь.
Смотреть на Лайну, Гелеона или Делайлу я боюсь. Сердце щемит при мысли о грозящей моей подруге скорой смерти.
Жак Натан каждые несколько минут даёт больным эликсир их моих волос. Вот только это лишь отсрочивает время смерти. С каждым вздохом умирающим становится всё хуже.
Если бы я только могла поделиться с ними своей кровью. Если бы император разрешил… Кровь — это жизнь. И как сказал Жак Натан, она лучше всего передаёт магию или другие любые свойства, способные убить или исцелить человека.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Не-ее-ет, Лайна, не умирай. Ты должна жить. У Брен никого не останется, если ты уйдёшь в Рассветный.
И этот жуткий фиолетовый дождь. Брррр… не хотела бы я его увидеть наяву.
Ох, сегодня точно кошмары будут сниться.
Гелеон, как ты мог запереть Брен?! Я думала, ты хороший…
Вопрос от автора: Вам когда-нибудь не позволяли что-нибудь сделать, и вам было так плохо от этого, что даже кости от злости и бессилия ломило?
Когда мне было девять, мама запретила идти к подружке на день рождения, потому что я простыла. Я уже тогда почти выздоровела, у меня только чуть-чуть кашель был, но она всё равно не позволила. Никогда не забуду это чувство бессилия, когда вся семья ушла на тот праздник, а я осталась в своей комнате и сходила с ума от невыносимого желания изменить обстоятельства.
Е
Ночь тянется к своему концу. Лорды корпят над древними свитками, пытаясь сотворить заклинание, создающее достаточно мощный купол, который бы защитил землю от дождя.
— Здесь нужно увеличить число уровней до семи, — в тишине залы раздаётся голос Жака Платона.
— Тогда магическая решётка не сможет соединить этот участок плетения со вторым подуровнем, вот здесь, — возражает Даниар Зот.
— А если сделать купол не полукруглым, а полуовальным в этом месте? — предлагает Гаар.
— По карте на этом участке стоит холм, можно вообще оставить кубическую форму, сделав дальше углубление, когда заканчивается лес и начинается поле…
Слушаю немного убаюкивающие рассуждения лордов и императора, нервно перебирая пальцами кисточки на занавесках. И стараюсь не плакать громко.
А слёзы всё текут и текут, не останавливаясь. Всё же один всхлип не удаётся сдержать.
— Стоп! — внезапно лорд Капюшон останавливается на полуфразе.
Жак Натан резко вскакивает со стула и подходит ко мне. Удивлённо поднимаю на него голову, на секунду прекратив плакать.
— Замрите, — тут же приказывает он.
От неожиданности даже перестаю дышать, наблюдая за дальнейшими действиями советника. Орест Платон взмахивает рукой, и в его ладони тут же оказывается склянка, которая ещё секунду назад маячила на столе. Первый маг империи осторожно подносит стеклянный сосуд к моему лицу и забирает стекающую по щеке слезу.
Тёмные лорды и император переглядываются, наблюдая за действиями Ореста.
— Слёзы… как же мы раньше не догадались? — произносит Даниар Зот, вставая и протягивая Жаку Натану колбу с заражённой водой.
Первый советник решает не тратить всю слезу, берёт острую деревянную палочку, обмакивает её в кристальной капельке, а потом пускает её в колбу.