И по светящейся светло-сиреневой воде будто ток пробегает. От палочки исходят во все стороны белые искры, и вслед цвет жидкости в колбе становится совершенно прозрачным.
— Есть! — взволнованно выдаёт Жак. Облегчённо выдыхает. А затем протягивает мне белое блюдце со словами: «Ревите, Ваше Высочество».
— С таким же успехом мы могли просто взять её слюну, — замечает Даниар.
— Нет, эффект был бы другой, — отзывается Орест Платон. — Мы не сможем предугадать последствия. В слюне есть бактерии, и не известно, как они себя поведут. А вот слёзы, наоборот, уничтожают микробы.
Жак готовит новый эликсир с уже имеющейся слезой, остальные возвращаются к заклинанию, а я… плачу.
Даже усилий не нужно прикладывать. Все мои переживания, бессилие, злость, чувства и эмоции последних дней, слабая надежда и облегчение — всё смешалось и теперь изливается потоком солёных слёз.
Видеть, как человек мучительно умирает, медленно покидая этот мир — ужасно. Но тем боле прекрасно наблюдать за рождением новой жизни… или исцелением таковой.
Замираю, едва дыша, рядом с Лайной. Стоит ей неторопливо, но верно, возвращаться к жизни, как оживаю и я. Вот девушка перестаёт тяжело дышать, бледность исчезает, губы розовеют, на щёках заигрывает румянец. Чернота с рук и шеи неумолимо испаряется.
Через час, а может, два или три, подруга, наконец, приходит в сознание.
— Воды, — охрипшим и таким слабым голосом.
Вопросительно смотрю на Жака Натана, который обтирает руки и шею Делайлы губкой, смоченной эликсиром. Можно ей уже пить?
Он дотягивается до стола, берёт стакан с уже неопасной водой, протягивает мне. Подношу стеклянную посуду ко рту девушки, с умилением наблюдая, как она жадно пьёт.
— Спасибо, — бросает девушка и без сил откидывается на подлокотник дивана. — Вы нашли способ побороть поветрие?
— Да, — успокаивающе провожу ладонью по щеке сестрёнки по клятве, смахиваю спутанные пряди с век, — теперь тебе ничего не угрожает.
— Точно? — забавно морщит носик та. — В прошлый раз тоже так говорили.
— Да, точно. Вода полностью очистилась.
— Какая вода?
— Ей нужно поспать, — доносится знакомый голос сверху.
Поднимаю глаза и натыкаюсь на чёрный взгляд Нолана, киваю. Император обходит диван, склоняется над Лайной, тремя пальцами проводит по её лбу. Она даже пикнуть возмущённо не успевает, сразу же проваливаясь в глубокий сон. Акено Даи поднимает Лайну на руки и несёт в спальню. Следую за ним.
Поправляю на спящей одеяло и улыбаюсь. На лице девушки такое умиротворение, что сердце радостно ноет.
— Спасибо, — тихо говорю, пока Нолан ещё не вышел из комнаты.
Он останавливается у двери.
— Она твоя подруга. Здесь не за что благодарить.
Смотрю на Тёмного Властелина и честно говорю:
— Для твоих друзей я бы и пальцем не пошевелила.
Акено Даи лишь слегка улыбается. Даже нет, не улыбается, горько усмехается. И предлагает:
— Пойдём. Покажу кое-что интересное, — и протягивает руку.
Любопытство голодным зверьком выпрыгивает из норки. Я принимаю предложение.
Редкие порывы ветра и едва слышное чавканье сбоку — вот всё, что отделяет меня от тишины. На улице резко похолодало, поэтому мы с Геоном стоим на крыльце полностью укутанные в плащи. Гелеон быстрее всех отошёл от недавней болезни, и, хотя пока еле-еле передвигает ногами и слабо шевелит руками, уже шутит. И жуёт, по моим подсчётам, пятый пирожок, который стащил с кухни. Этакими темпами у нас на завтрак ничего не останется.
Лорды Даниар Зот, Жак Натан Орест Платон, Гаар Аджи и император стоят где-то посреди поля и готовятся к созданию купола, ветер изредка доносит обрывки их разговора. Сколько бы я ни вглядывалась в темноту, разглядеть их фигуры мне не удаётся. Зато столько магии собирается вокруг, по коже пробегаются щекотливые мурашки. Я даже чихаю пару раз, отчего получаю пожелание Геона «не болейте».