~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Аллилуйя! Хорошо, когда у людей есть думалка. Жак придумал, как уничтожить болезнь с помощью Брен.
М-мм… всегда восхищалась мужчинами с мозгами… это так… вдохновляюще.
Жак, ещё чуть-чуть, и, кажется, ты перейдёшь из списка «героев, к которым я отношусь негативно», к «героям, которые довольно сносны».
Автор немного переживет по этому поводу. Скоро у него станет слишком много любимчиков, и он не сможет никого убивать, как это любит делать Мартин.
Кстати, насчёт убийств…
Вопрос от автора: Если бы (гипотетически) в следующей главе погиб какой-нибудь герой, по кому бы вы больше всего печалились бы?
Или не печалились бы совсем? (У вас сердце-камень, и смерть персонажей вас не колышет?)
,
Мириады светящихся фиолетовых крошечных дождевых капелек опускаются на защитный купол, разбиваясь красивыми брызгами на ещё более мелкие. Они хотят, жаждут, стремятся прорваться, упасть вниз и оросить землю своей влагой. Но не могут. Да, магия порой творит удивительные чудеса. Вон, дождь останавливает. Разве не чудо?
Вот бы ещё мне кто солнце тёмным днём создал… тогда бы я величала этого героя изумительнейшим чудесником всех времён и народов. А то ехать с императором на одном коне, потому что ничего не вижу, как-то не комильфо. Ну неудобно мне. В его присутствии таракашки всегда устраивают революцию и провозглашают анархию в голове. И потом я творю разные… неожиданности даже для самой себя.
А вот Акено Даи хоть бы хны. Я сижу впереди, ухватившись за переднюю луку седла, и то мне неудобно, а Нолан устроился сзади, одной рукой правит Иражом, а второй держит свиток и читает. Как он умудряется это делать, понятия не имею.
Слева едет Даниар, тоже что-то читая. Впереди — Гаар Аджи. Он лучше всех знает эту местность, поэтому и предложил сопроводить нас к крепости самым коротким путём. Сзади, хоть я его и не вижу, но знаю, что он там есть, скачет Жак Натан Орест Платон. Хоть мистер Капюшон и был за то, чтобы я поехала с ними, но я прямо кожей ощущаю волну негатива, порой исходящую от него в мою сторону. Да, злопамятный у нас первый советник, всё никак не может мне простить развала его великих планов.
К концу дня, уже под вечер, когда небо вдалеке украшается серебристой полоской света, мы останавливаемся на холме, у подножия гор.
— Малан-Авис, — чуть иронично произносит Даниар Зот, смотря на серо-белый непреступный замок, притаившийся в низкой расщелине между горами, — с древнего языка горцев переводится как «Пристанище злых духов».
— Рядом поселение, предлагаю взять оттуда проводников. В горах опасные тропы, — натягивает повод лорд Аджи, придерживая гарцующую кобылку.
Император кивает, и мы пришпориваем коней.
Назвать эту деревушку из пяти домов поселением — язык не поворачивается. Словно сцена из чёрно-белого голливудского фильма про Техас: пустынно, ни одной души на улице, кривой забор, скрипящая ржавыми петлями покосившаяся дверь сарая, жизнь давно покинула эти земли… не хватает кактусов и колючих сорняков, шариками перекатывающихся по главной улице.
Хотя насчёт того, что всё умерли или сбежали в более радостное место, я поторопилась с выводами. На кое-кого мы всё же натыкаемся. Около местного подобия колодца полулежит старик и кряхтит, пытаясь встать. Белое осунувшееся лицо с впалыми глазами, кожа обтягивает скелет, а почерневшие пальцы бороздят сухую землю, пытаясь найти опору.
Ни слова не говоря, лишь мрачно переглянувшись с другими, Жак спешивается и летит к колодцу. Достаёт флакон с моими слезами, капает в воду. Каменная яма на мгновение вспыхивает белым, жидкость в нём шипит, будто жарится на сковородке. Затем всё тише и тише, пока не успокаивается и не обретает свой обычный цвет.
Советник наполняет ведро, подносит его ко рту живого мертвеца. Тот алчно пьёт, морщась от боли, отстраняется и облегчённо выдыхает с видом человека, которому в жизни больше ничего не нужно.
— Как вы себя чувствуете? — заботливо интересуется советник императора спустя пару минут, когда дыхание больного из хриплого переходит в глубокое и чистое.
— Уже лучше, — слабо отзывается старик. — Да помогут вам духи…