Поднимаемся по винтовой каменной лестнице, проходим длинную анфиладу, кулуар и оказываемся в зале, поражающим грандиозными размерами. И отвалившейся крышей. Каждый шаг отдаётся слишком громким эхом. Под ногами валяется куча веток и камней, осколков битого стекла. В углу замечаю обломки зеркала. Кое-где по стенам можно ещё заметить остатки ярких потрескавшихся фресок на верхушках уцелевших колонн.
М-да.
— Такое… необычное место, — шёпотом, чтобы не дай кто-нибудь, кто здесь может обитать, услышал, произношу я.
— Когда-то это место было крепостью старого сумасшедшего короля, — просвещает лорд Аджи, — когда вассалы взбунтовались и решили свергнуть правителя, он заперся здесь и четырнадцать лет удерживал осаду. Хотя многие осаждённые погибли от руки обезумевшего монарха. С каждым днём рассудок короля ослабевал, он убивал без разбора женщин, детей, стариков — всех, кто был слабее его…
— А подданные не могли убить его сами? — рождается вполне рациональный вопрос.
— Считалось, что пролить монаршую кровь — преступление, за которое следует вечное наказание, как в нашем мире, так и в Рассветном.
— Ужасно, — передёргиваю плечами, силясь сбросить с себя ощущение жуткости. — Раньше здесь были кошмарные законы.
— Сейчас не менее ужасные. За убийство Повелителя карается всё население империи, — невзначай бросает Гаар. — Хотя такой кары Айя ещё не видела.
— Почему? — искоса смотрю на Тёмного Властелина. Айя для Нолана — всё. Это его страна, он дышит ею. Я уже убедилась, что мой супруг — мужчина из разряда «женат на своей работе», а настоящая жена у него как раз любовница, к которой он, выдайся свободная минутка, нисходит. А я так вообще… ни законная спутница жизни, ни её замена… домашнее животное, приносящее пользу, за которым глаз да глаз нужен, а то накосячит.
И вот сразу мучает дикая дума. Если убить императора, то его империи придёт конец. Убью Нолана, разрушу дело его жизни, его мир. Хорошая мстя, да.
Вот только… простые смертные, жители Айи ведь ни в чём не виноваты. Брен, ты готова убивать невинных из мести?
Нет. У нас пожизненный мораторий на такие мысли, да таракашки? Мы же не хотим превратиться во вселенское зло с маниакальными приступами жажды крови?
— Тёмного лорда убить не просто, — улыбается спутник, — а Повелителя практически невозможно. Он наполовину бессмертен.
— Это как?
— Тёмные Властелины живут почти вечно.
Ничего не понимаю. Ну, кроме того, что моим планам об убийственной мсте не грозит исполниться, если бы они были. Наполовину бессмертен? Что за?
Мы, наконец, достигаем противоположного конца зала, проходим под неприметной аркой в тёмный коридор. А вот здесь потолок имеется, свет едва просачивается сквозь редкие щели наверху.
В очередной раз шорох сбоку заставляет вздрогнуть от неожиданности. Спотыкаюсь о камень и хватаюсь за рукав тёмного лорда, чтобы не упасть.
—Испугались, Ваше Высочество?
— Нет, — слишком резко и нервно. — Мне не страшно.
Император, идущий впереди, останавливается, поворачивается и с недоверчивой усмешкой смотрит на меня, вопросительно загнув одну бровь.
— Почти, — добавляю я. — Но вы же со мной, так что мне ничего не грозит, — скорее приободряю сама себя, чем убеждаю тёмного лорда и Властелина в своём бесстрашии.
— Кажется, пришли, — лорд Аджи проводит рукой по стене, — где-то здесь рычаг, открывающий проход в горы.
Гаар медленно шагает вдоль коридора, ступая осторожно, по самому краю. Мы с императором следуем за лордом на некотором расстоянии.
Вдруг что-то сверкает в темноте. Слаженный звон вытаскиваемых лезвий из ножен. Приближающийся топот, многочисленное дыхание.
И вот уже вокруг множество людей подозрительного вида с клинками наголо.
— Не сейчас, — по тоннелю эхом разносятся слова. И от тона голоса младшего Аджи меня пробирает аж до костей, в животе скручивается узел предчувствия чего-то нехорошего. — Мы не будем их пока убивать.
Меня хватают за плечи, оттаскивают поближе к холодной каменной стене, закрывают рот. Чьи-то руки больно сжимают запястья, к горлу подставляют лезвие, и я от испуга даже как дышать забываю.