Ситуация, как по мне, забавная. Эфрон тоже не скрывает весёлости, улыбаясь уголками губ. Одна Лайна ничего весёлого и забавного в этом не находит.
Отхожу ещё на несколько метров. Пускай эти двое сами разбираются.
Глажу гриву Бури, потом вообще прислоняюсь к её шее лбом. На губах то и дело проскальзывает улыбка, когда до меня доносятся обрывки фраз. Девушка возмущается и клянётся натравить на Дагэ весь свой орден, обвиняя эльфа в том, что он заставляет её нарушить кодекс чести гиады. Эфрон же с каждой репликой говорит всё тише, так что понять его слова невозможно.
Не знаю, сколько они выясняют отношения, небо уже полностью чернеет — день вступает в свои владения. Мне хорошо. Здесь, стоя посреди открытого поля, вдалеке от города и императора, на душе прекрасно и свободно… мне просто хорошо.
В конце концов, Дагэ вскакивает на лошадь и, махнув мне на прощание рукой, скачет в сторону, где предположительно присутствует магистра с орденом и ведёт освободительную битву за непосвящённых гиад.
Разозлённая Лайна подходит ко мне, садится на свою каурую и молча двигает к Обители. Недвусмысленно переглядываемся с Бурей, мы уже обе просекли, что ледышка-принц-острые-ушки не равнодушен к дочери королевского псаря. Ах, как это романтично.
Только я заношу ногу, чтобы забраться в стремя, фиолетово-белая молния вновь расчерчивает небосвод, по степи разносится гул взрыва, поднимается ветер.
Да, весёленькая ночка и начало дня у Тёмного Властелина выдались… Сначала меня поймал, потом убили тёмного лорда, от чего весь Аран до сих пор на ушах стоит, мой побег, городской зловонный пожар… точнее дым, усыпальница лорда и орден Нуо во главе с великой магистрой. Столько событий за одну ночь, и это, не считая инспекции наместника. Не завидую я ему…
Сознание пронзает вспышка боли.
«Бренна Даи, — тягуче, наслаждаясь каждым звуком своего голоса, издевательски-холодно произносят в моей голове, — я дам тебе шанс вернуться до конца ночи. В противном случае, все, кто тебя прикрывает и защищает, умрут страшной, долгой, мучительной смертью».
Эхом звенят слова императора в голове, заставляя все кости в теле невыносимо ныть. Зубы ломит, глаза горят, словно в них всыпали пару пачек красного перца.
Ноги не держат, валюсь на землю, мышцы сводит судорога агонии, мне не хватает воздуха, не могу вдохнуть. Не представляла, что бывает такая боль. Не представляла, что можно так ненавидеть свою жену, чтобы позволить ей испытывать такое. Нолан Акено Даи, я тебя ненавижу!
Подбегает испуганная Лайна, что-то успокаивающе говорит, прижимая меня к себе, но я не могу разобрать её слов из-за собственного крика.
«Уходи из моего сознания, я не хочу тебя видеть! Уходи!».
Он просто смотрит. Красивое лицо искривлено горькой усмешкой, его потешают мои жалкие попытки освободиться от его присутствия.
— Ты не сможешь от меня избавиться, — в его голосе сочетаются две грани, одна замораживает и успокаивает, просит забыть о любом сопротивлении и вернуться под всемогущее крыло Повелителя, а другая приводит в панику и сжигает все мысли и надежды на спасение, отчего невыносимо трудно бороться. — Мы связаны, и я обладаю безграничной властью надо тобой. Даже твоё тело, не подверженное влиянию магии, подчиняется мне, — он с чувством сжимает ладонь в кулак, и вмиг, как когда-то на полянке, украшенной лиловыми цветами, сердце бешено бьётся пойманной птицей, лёгкие сдавливает так, что невозможно дышать. — Беспомощна и слаба, ты не сможешь мне долго сопротивляться. Брен, давай обойдёмся без лишних жертв. Ты должна вернуться ко мне и родить моей империи наследника. Я способен на многое и готов пролить море крови, лишь за то, чтобы обладать тобою…
И вот при последних словах моё сознание, забредшее в туман, резко возвращается. Внутри всё сжигает бешеный гнев. Что есть силы, неимоверно желая вытеснить Нолана из своей головы, я смеюсь, выплёскивая в этом смехе всю свою ненависть к этому мужчине.
— Исчезни, — хриплю я, все связки сорвала ещё на крике, и каждый звук, вырывающийся из горла, причиняет страдание. — Ненавижу тебя.
Боль достигает апогея, и я растворяюсь в спасительной темноте.
Первое, что ощущаю — лёгкость. С меня будто камень стащили. Глубоко вдыхаю свежий воздух. Думать так же легко, как и дышать.