Я вновь поднимаю глаза на печально умиротворённое лицо Нуо. Теперь мне кажется ясным её вопрос. Она будто вопрошает: «А ты знаешь, каково твоё место в этом мире, Брен? Я вот богиней заделалась, а ты? Кем ты себя хочешь видеть на старости лет? Где твоё место?»
«Не знаю. Я не знаю, ни кто я, ни где моё место, ни зачем я попала в этот мир. Я ничего не понимаю…»
«Тогда ищи ответ…»
Мы решаем прогуляться с великой магистрой по арочной галерее вокруг сада. Ночь медленно уступает свои права дню. Ранним утром холодает. И темнеет.
С востока поднимается сухой тёплый ветер. Он приносит запахи готовящейся еды с кухни и аромат распустившихся утренних цветов.
— Ты уже освоилась в обители? — великая светлая берёт меня под руку. Играет роль гостеприимной хозяйки.
— Да, магистра. Это прекрасное место…
— Но? — женщина замечает мою интонацию. — Тебе что-то не нравится?
— Скучно, — на одном дыхании выговариваю я. — Дни тянутся слишком медленно, здесь у каждого свои обязанности, все занимаются делами… а когда прошу гиад дать мне какую-нибудь работу, они говорят, что это не достойно моего статуса.
Мануэла по-доброму усмехается.
— Нужно придумать для тебя занятие, — она задумчиво хлопает меня по руке. — Приходи вечером, мы с сенешалью Мериной сообразим что-нибудь.
— Спасибо.
Я рада вниманию и заботе магистры. Она не боится противостоять самому Тёмному Властелину, защищая меня.
Мы останавливаемся под навесом арки, рядом с кустом сиреневого шиповника. По словам Мануэлы, это любимый цветок Нуо*. (*Шиповник символизирует веру и доверие, «Можно ли тебе доверять?»)
— Тебя ведь ещё что-то беспокоит? — скорее даже не спрашивает, а утверждает моя визави.
— Да.
Запрокидываю голову к серому грозовому небу.
Кажется, что вот-вот, и пойдёт дождь. Но это обманное ощущение. У дождя в этом мире своё расписание. И раньше ему идти просто влом.
— Помните, я говорила вам, что иногда вижу его в голове? Я думала, что когда окажусь в Последней Обители, Нолан больше не сможет проникать в моё сознание и причинять боль… но вчера он снова… я боюсь, очень боюсь боли. Она невыносима…
— О, девочка моя… — Мануэла усаживает меня на скамейку и обнимает, успокаивающе гладит по волосам.
А у меня бегут слёзы. Ничего не могу с собой поделать. Мне, как воздух, необходимо выговориться.
— Расскажи, тебе станет легче. И поплачь. Слёзы в некоторых случаях — самое лучшее лекарство. Сейчас тот случай.
— Когда он в голове, как мне ни хочется, чтобы он исчез, он не уходит. Если хочет, чтобы я страдала, я страдаю. От боли и унижения. Разве так можно поступать с собственной женой? Почему он так жесток со мной?
— Ты же от него сбежала, он в ярости. Редко кто за последние двести лет так с ним поступал. Да, это ему не делает чести, но он использует единственное оставшееся средство вернуть утраченное, он намерен запугать тебя. Страх порой бросает нас поступать необдуманно. Тёмный Властелин только и ждёт, как ты допустишь малейшую ошибку, ослабив бдительность и поддавшись на опасения… Так что не иди на поводу у страха. Тем более, как я уже говорила, Тёмный Властелин не умеет любить, глубоко чувствовать. Ему не понять твоей боли. Что уж возьмёшь с ограниченного, бесчувственного чурбана?
Слушать, как магистра поносит императора — одно удовольствие. У меня даже слёзы высыхают, а губы подрагивают в улыбке.
— Ну вот, хорошо, что ты повеселела, — Мануэла берёт моё лицо в ладони и строго наставляет, словно маленькую девочку: — В следующий раз, как только он снова появится, дай знать Лайне, и зовите меня. Я помогу прогнать его.
— Но как? На меня же магия не действует. Как вы сможете это сделать? Да и как он проникает в мои мысли?
— О, поверь, есть множество путей решить твою проблему. Я умею лишать людей сознания на некоторое время, и дело здесь даже не в магии. А ещё снотворный порошок мгновенного действия — и никакие плохие властелины тебя не побеспокоят. А вот что касается способности императора, так это не магия, а ваша с ним супружеская связь.