Да, определённо, до конца жизни я не притронусь к бобовым. Один взгляд на них рождает в памяти события шестидневной давности. Бывает, невозможно забыть людей, слова, прекрасные моменты прошлого, великие обещания, судьбоносные решения… и бобы. Запах бобов. Тошнотворный и заставляющий мозги сворачиваться, переворачиваться и выворачиваться наизнанку.
Эфрон морщится и откладывает пирожки в сторону. Подходит к котлу, заглядывает в него, удовлетворённо хмыкает. Затем достаёт из шкафа шкатулку с сухими чайными листьями.
— Будешь?
Киваю. Я как раз сюда за этим и пришла. Мне нужно забыться. Хотя бы на время. Выкинуть из головы разговор с магистрой.
Эльф со счастливым видом заваривает чай и подаёт мне его на глубоком блюдечке. Дую на него, чтобы остыл, а затем маленькими глотками выпиваю до дна. Немного горчит, но от целебной жидкости по телу разливается тепло, и настроение, как хамелеон, меняет окрас с болотного, на почти ярко-оранжевый. Хочется петь и улыбаться до ушей. Что я и делаю, наблюдая, как эльфийский принц магичит у котла.
— Ну что, готово? — в дверях появляется Лайна. — О, привет, Брен.
— Привет.
— Давай быстрей, Лайна, пока не остыло.
Девушка тащит свободную табуретку на середину комнаты, усаживается на неё, выпрямляет спину и складывает ручки на коленях.
Дагэ зачерпывает огромной поварёшкой жижу из котла, выливает её в миску. Берёт жёсткую кисточку и нависает над подругой.
— Ты бы волосы расчесала, что ли… Брен, кинь расчёску. Она позади тебя, на тумбочке.
— А что вы собираетесь делать? — но расчёску всё равно передаю.
— Красить, — Эфрон делит волосы Лайны на маленькие прядки и осторожно проводит по ним деревянным гребешком.
Кажется, возня с чужими шевелюрами доставляет ему не меньше удовольствия, чем заварка чая. Спустя минут сорок голова Лайны усыпана множеством сосулек — волосы затвердели под жижей, которую щедро намазал эльф. Спустя ещё час мы на пару с Дагэ смываем краску, подруга блаженно закрывает глаза, пока мы ополаскиваем её, обрётшие новый цвет, пряди.
А когда после сушки и втирания различных питательных масел, мы с Эфроном усталые, но довольные, любуемся причёской подруги, я внезапно и почти необдуманно:
— Я тоже так хочу.
— Как именно? Могу покрасить, как и Лайну, а могу, как Риана, — перст эльфа указывает на нашего спящего шпиона.
Я тихонечко подхожу и осматриваю горе-лазутчика. Похоже, первый эксперимент с краской волос проводился на нём.
Оборачиваюсь и сравниваю с причёской Лайны. У девушки, кажется, балаяж, а у парня омбре. Светлые волосы Риана плавно темнеют, к концам переходя в мягкий каштановый цвет. У подруги же наоборот, светло-каштановые пряди будто книзу выгорели. Мы их ещё завили, и причёска смотрится намного объёмнее. Так что…
— Как у Лайны.
Ещё три часа у нас уходит на мою покраску. Параллельно Дагэ решает привнести и в свой образ немного безумия. Добавляет в резко пахнущую химией кремовую массу пару красителей. Получается сумасшедший оттенок нежно-оранжевого, цвет «кожицы недозревшего персика, на рассвете окрасившийся в алый с золотым», если цитировать самого эльфа.
— Да, смотрится дико, но тебе идёт этот цвет, — Лайна расчёсывает мои подсохнувшие волосы, параллельно глядя на Дагэ через зеркало.
— Мне тоже нравится, — принц ловко заплетает косу и закалывает её на затылке, чтобы не мешала убирать со стола. — Жалко, больше никто в обитель не заглядывает, — Эфрон останавливается взглядом на спящем Риане, — я бы столько новых опытов и экспериментов провёл и поставил… а то на себе пробовать не хочется.
Мы с Лайной переглядываемся, сумевшие подавить смешки, но не скрыть улыбки.
— Кстати, — а зачем император в гости к магистре просится?
Неверяще смотрю на эльфийского принца. У него же такая огромная шпионская сеть, куча влиятельных знакомых, а он до сих пор не удосужился узнать, из-за чего Акено Даи рвётся в обитель. Точнее из-за кого.