Пойду лучше сразу убьюсь. Меньше страдать буду.
Хотя нет, убью сначала того, кто сотворил это со мной. И плевать, что он неубиваемый. Вот никогда так никому не желала смерти, как сейчас моему супругу Нолану Акено Даи Пятому. Он даже не предупредил, что у меня будет такая долгая беременность. Вот гад!
Но на смену злости приходит запасной здравый смысл (прошлый у меня ещё от новости о моём интересном положении в реанимации отлёживается). Убить у меня Тёмного Властелина, конечно же, не получится…
Жизнь — боль.
— Брен, да не расстраивайся ты так, — хлопает меня по плечу Лайна. — Драконы вообще десять лет вынашивают яйца, чтобы потом ещё пять ждать, когда они вылупятся…
— Ага, успокоила, — кислая мина тому подтверждение. — Драконы?! В этом мире есть драконы?
— Угу, вроде есть. По крайней мере, я слышала…
— А я видела.
Глаза всех присутствующих сразу же обращаются на сенешаль.
— Они большие, страшные и изо рта у них плохо пахнет… — поясняет сестра Дагэ.
— Мне кажется, Мерина, ты описываешь стражников, что охраняли гробницу лорда Сиэла, когда мы освобождали наших младшеньких гиад, — шутит Магистра.
Те, кто присутствовал на этом событии, смеются.
А Мануэла с пафосом и вдохновением рассказывает нам с Лайной историю спасения непосвящённых гиад. Остальные слушают и изредка вставляют реплики. Глава ордена, оказывается, очень хорошая рассказчица. В красках и с юмором описывает историю той надолго всем запомнившейся ночи.
Веселье и смех прерывает стук в дверь. Точнее, даже не это.
С той стороны вежливо стучатся, а затем одним мощным ударом просто выбивают дверь с частью косяка.
Мы ещё смеёмся до слёз над последней шуткой магистры и не сразу осознаём, что к чему.
А в уютную комнату врывается сам тёмный император, и вслед за ним человек в зелёном капюшоне.
— Бренна Даи, будьте так любезны, вернитесь к своему законному супругу, — его, не то просьба, не то приказ, эхом зависает во внезапно наступившей тишине.
Шок… накрывает всех гиад. И нас с Лайной в придачу.
Не могу пошевелиться, не могу сглотнуть, не могу моргнуть, да что там, даже вздохнуть. Смотрю в чёрные глаза человека, именующего себя моим мужем, и тихо паникую.
Нет ничего кроме меня и этих глаз. Этой хищной, едва заметной, победной улыбки на губах. Этой холодной испепеляющей ярости.
Мир сужается до Нолана. Звук, цвет, запах, всё теряется перед воплощением самого возмездия в лице супруга. Его усмехающееся выражение, ещё более явные острые скулы, немного приподнятые брови, нарочито расслабленная рука на гарде меча — весь облик свидетельствует о едва сдерживаемом гневе. Нет на свете ничего страшнее этого изгиба губ, улыбки, грозящей вселенские неприятности.
— Но как?
Мир, центром которого стал Нолан, разрывается, в него проникает вопрос магистры. Вопрос, который мучает нас всех.
Каким образом Тёмный Властелин смог пройти защиту Нуо?
Повелитель ждать, пока я вспомню, как управлять своим телом, не собирается. Игнорируя Мануэлу, он подходит ко мне и припечатывает:
— Ты пойдёшь со мной.
Меня хватают за плечо и резко вытаскивают из кресла.
Великая магистра вскакивает, вскидывает руку, с пальцев которой готовы сорваться заклинания.
— Ты не заберёшь Брен! — на ладони светлой уже искрится сиреневый огонь. — Это обитель гиад, священная территория, на которой ты не имеешь власти!
Император медленно поворачивается. Осмотрев взглядом по порядку всех собравшихся, он, наконец, устремляет взор на магистру.
— Почему? Ты можешь противостоять мне? — и вновь та самая хищная улыбка победителя, так и не начавшего битву. — Полагаешь, с кучкой своих гиад сможешь обратить моё войско в бегство? Поверь, сейчас тебе нужно беспокоиться о своей дорого любимой обители, а не о моей супруге… Ты слишком долго поступала по-своему, не считаясь с мнением империи, — голос Нолана режет надежду и веру в безупречность магии Нуо на бесполезные лоскутки. Из них теперь даже половую тряпку не сделаешь. — Если не станешь сопротивляться, я, может, и оставлю дворец в сохранности. Выбирай.