Хм, то есть, он считает, что, если бы он уничтожил гиад, я бы имела право злиться и ненавидеть? А других вариантов Ваше Императорское Величество не допускает? У меня достаточно много поводов для ненависти.
— Зная твою натуру, — цежу сквозь зубы, — удивлена, что ты пошёл на такой благородный поступок. Ты же во всём ищешь выгоду, не так ли? У тебя была неплохая возможность избавиться от ордена. Как же ты ею не воспользовался?
— Считаешь, что так хорошо меня понимаешь? — щурит глаза Повелитель и кривит недовольно губы.
Да, этот разговор никому не доставляет удовольствия.
— Нет, не понимаю. Совсем. Ты злой и беспринципный, готовый пойти на всё ради достижения цели. В тебе нет ничего доброго и светлого. Я не могу понять такого, как ты.
Улыбка сходит с лица Акено Даи.
— Почему ты сбежала? — резко переводит тему.
— И ты ещё спрашиваешь? — возмущена до предела. Или он — бесчувственный чурбан, который ничего не смыслит в отношениях или притворяется таковым, издеваясь надо мной. — Тебе нужен только ребёнок, ни я… ни моё сердце и душа, лишь тело, способное родить. А я всю жизнь мечтала о любви! О настоящей, искренней… о такой, про которую слагают легенды. Ты же сам сказал, что не можешь мне её дать! — судорожно выдыхаю. — Ты украл мою мечту… жизнь, свободу. Думаю, это достаточно веские основания для побега! — с гордо поднятой головой бросаю я и отхожу к окну.
В комнате снова непробиваемая тишина.
Через тюль шторы проскальзывают очертания паркового комплекса. В углу внутреннего дворика, между стыком двух крыльев здания, прячется небольшой фонтанчик, по форме напоминающий парусный корабль, через мачту которого стекают тоненькие ручейки.
К фонтану подбегает большая чёрная собака, лакает воду языком. Ещё пару мгновений, и она скрывается за деревьями.
Обхватываю себя руками, отодвигаю штору и прислоняюсь лбом к прохладному стеклу. Так грустно на сердце. Так одиноко. Хочется простого человеческого тепла и понимания. Чтобы выслушали, пожалели… усадили бы в удобное кресло, закутали в старый, пахнущий летом плед и дали бы кружку горячего ароматного чая. И сказали бы, что всё будет хорошо. И пусть весь мир подождёт, я страдаю…
Но так было в детстве, когда у меня ломалась игрушка или терялась любимая книжка, а бабушка утешала. Теперь же я взрослая. Проблемы стали помасштабнее… и я понятия не имею, как их решать.
Тишина длится слишком долго. Неужели Нолан ушёл?
Ну и славно.
Поворачиваюсь… и натыкаюсь на проницательный взгляд чёрных глаз.
— Почему я?
Он молчит.
— Почему ты выбрал именно меня?
Лишь отблески огня в тёмных зрачках.
— За что ты так со мной?
Ни слова в ответ.
Ещё раз обвожу взглядом его лицо. Слишком прекрасное, слишком холодное.
— Видеть тебя не хочу… — шепчу, едва дыша. Желание, чтобы он исчез, чтобы никогда не появлялся в моей жизни, сильно так же, как и желание подойти к нему, прикоснуться, провести костяшкой указательного пальца по скуле, вдохнуть запах… его запах, напоминающий аромат леса после дождя.
Несколько мучительных мгновений дожидаюсь реакции ненавистного супруга.
Стремительное движение ко мне. Меня бросают на кровать, нависают сверху.
— Не хочешь видеть? — серьёзный тон совсем не совмещается с мрачной улыбкой.
Я даже слова вымолвить не успеваю. Тёмный осторожно проводит по моей шее ладонью, а затем нежно прикасается своими губами к моим.
От неожиданности я не успеваю закрыть рот, поэтому в нём уже хозяйничает язык императора. Но стоит мне только ответить на поцелуй, податься навстречу, запутаться пальцами в волосах супруга, как он решительно отстраняется.
С немым удивлением взираю на него — Повелитель слегка улыбается. Сдувает с моей щеки выбившуюся из причёски прядь, припадает к шее, покрывая кожу за ухом лёгкими ласками. Подушечками пальцев, едва касаясь, проводит по предплечью от запястья до внутренней стороны локтя, щекоча, от чего по телу пробегаются мурашки.
Хочется смеяться от приятных ощущений и плакать от бессилия.