Нолан снова обращает внимание на моё лицо. Лоб, виски, веки, щёки, кончик носа, ложбинка под ним, подбородок — его губы ничего не пропускают. Кроме главного. А мне этого так хочется.
Но от всех моих попыток завладеть его устами, он умело ускользает, целуя меня куда угодно, но только не туда, куда мне надо.
«Когда нужно, Властелины могут очаровать, пленить, заставить влюбиться и преклоняться…» — среди хаоса, что творится сейчас у меня в голове, ясным осознанием всплывают слова магистры. Воспоминание приводит меня в чувства. Почти.
Ужасно — пытаться противиться собственному телу, которое не слушается. Страшно — желать, чтобы Акено Даи не останавливался. Ничтожно — понимать, что ничего не можешь поделать в данной ситуации.
И стоит мне только выказать зачатки протеста в виде вытянутой руки, как император снова одаривает меня поцелуем. Но теперь он не нежен и осторожен, а напорист и подавляет своей силой.
Его поцелуй завлекает, завораживает, принуждает забыть всё. Мысли бросаются врассыпную.
Закрываю глаза. Кровь бурлит и стучит по голове, словно я опустошила годовой запас экспериментальных образцов эфроновского чая. Уже не отдаю отчёта в том, что творю, забираясь ладонью под рубашку супруга.
А Властелин продолжает осыпать ласками мою шею, плечи, лицо, целомудренно не заходя ниже. Но стоит ему услышать стон, предательски сорвавшийся с губ, Нолан останавливается и медленно произносит:
— Я да тебе время… привыкнуть… смириться с мыслями, что ты полностью принадлежишь мне.
Тяжело, прерывисто дышу, не в силах что-либо сказать.
Акено Даи поднимается и отходит к окну, сразу становится холодно и неуютно.
Как же я зла. Не думала, что когда-нибудь это скажу, но я готова душу продать, лишь за то, чтобы увидеть страдания этого мужчины. И обязательно насладиться зрелищем в полной мере.
Он сейчас наглядно показал, что имеет власть надо мной…
Точнее нет, не так.
— Может, ты и победил моё тело, но не разум. Никогда не прощу тебе того, что ты превратил мою жизнь в ад! — гордо бросаюсь словами в спину императора, прежде чем направиться к выходу из комнаты.
Но прежде, чем я успеваю надавить на ручку, с той стороны раздаётся стук, а затем дверь отворяется.
— Ну как? — Тёмный Властелин сидит в кресле рядом с кроватью и наблюдает за осмотром.
— Все признаки на лицо, — отвечает лекарь, поворачиваясь к Его Величеству. Первый тип меня уже часа два ощупывает с ног до головы, а второй за этим процессом наблюдает.
При последней фразе я с тихим стоном оседаю на кровать, а потом и вовсе зарываюсь носом в одеяло, желая быть навечно похороненной под этими подушками.
Вот же ж! А ведь надеялась, что магистра могла ошибиться… что всё — нелепая ошибка, что я не беременна. М-да, зря уповала. В этом мире вещи, которых мы больше всего не хотим, чаще всего и случаются.
Пока задумываюсь над открывающимися перспективами о светлой поре беременности, упускаю суть разговора между императором и приглашённым. Лекарь Денир — невысокий, уже давно не молодой, мужчина с седыми волосами и располагающей улыбкой.
— … как можно больше воды и прогулок на свежем воздухе. В помещении слишком душно… и как можно меньше беспокойства и волнений, — доносится до моих ушей, погребённых под толстым слоем одеяла. — А вот эту настойку принимать два раза в сутки, утром и вечером по шесть капель.
Выглядываю из норки, украдкой смотрю на Тёмного Властелина. Нолан Акено внимательно слушает Денира и кивает. Сейчас Даи Пятый совсем не страшный и не пугающий… скорее уставший.
Но мне его нисколько не жаль. Заслужил.
Да. Пусть тебя бессонница с кошмарами наяву замучают!
Звук закрывающейся двери. Кажется, лекарь нас покинул.
— Не хочешь позавтракать? — сухо интересуется у меня супруг, приподнимая краешек одеяла.
Слишком резко приподнимаюсь, обрадованная предложением, и чуть не встречаюсь затылком с подбородком склонившегося над постелью Повелителя.
Нолан укоризненно смотрит на меня, но протягивает руку. Словно не замечая жеста вежливости, вежливо его же и игнорирую, без помощи встаю, надеваю домашние туфли и направляюсь к двери.