Когда он уже поднимался по земляным ступенькам, сзади раздался громкий скрип и грохот упавших ящиков. Связной обернулся. В землянке было темно. Капитан что-то мычал недовольным, сонным голосом. Над столом совершенно необъяснимым образом светилась широкая щель. На фоне этой светлой полосы показалась голова капитана.
— Пригнись! — закричал связной и бросился вниз. Ему казалось, что из светящейся щели сейчас раздастся выстрел и командир будет убит. Связной облапил полусонного капитана и силой пригнул его книзу.
— Ты… Ты, Мамка, чего? Обалдел? — рассердился Чухнин, окончательно придя в себя. — Почему темно? И что это все…
Он не закончил — увидел светящуюся в темноте щель. Свет мигнул, показалась чья-то тень, и кто-то крикнул из-за стены:
— Эй! Свои иль чужие?.. Отвечайте, а то гранатами закидаю!
Все это было настолько непонятно, что и командир и его связной ничего не ответили.
— Слышите? — снова раздалось из-за стены. — Считаю до трех!.. Раз!..
На последнем слове голос сорвался от напряжения, за стеной закашляли.
— Никак мальчишка какой-то? — удивился связной и закричал: — Я вот тебе дам гранаты, шельмец! А ну, вылазь живо!
За стеной замолчали. Свет пропал.
Вася задул свечу и прислушался к выкрикам, доносившимся из щели. Добромамин сыпал такими забористыми, чисто русскими словечками, что ошибиться было невозможно — подземный ход привел Васю к своим.
— Хватит! — остановил поток солдатского красноречия капитан Чухнин. — Дай, я поговорю… Эй, ты! Гранатометчик! Вылезай, пока не поздно!
— А вы помогите! — ответил Вася. — Заело камень… Подтолкните от себя!
— Действуй! — приказал капитан Добромамину. — И свету дай! Посмотрим, что за гость из тартарары!
Солдат нащупал потухшую коптилку, зажег ее, отодвинул от стены опрокинутые ящики, служившие столом, и потянул за скобу, торчавшую из камня. Плита со скрипом сдвинулась — щель расширилась. Капитан вынул пистолет из кобуры и приблизился к образовавшемуся лазу. Но Вася появился не сверху, а снизу, из-под камня, который встал ребром. Мальчик так торопился, что уткнулся головой в колени Добромамину. Тот отскочил с руганью, а Вася поднялся на ноги и огляделся.
— Верно… свои… — произнес он и вдруг разрыдался.
Разведчики долго ничего не могли добиться от него. Всхлипывая, мальчик повторял только одно слово: Ерик…
Наблюдательный пункт — место, как правило, неспокойное. Противник постоянно охотится за наблюдателями. Никому не хочется, чтобы чужие глаза выведали тайны обороны. Дом с высокой крышей, отдельные возвышающиеся над лесом деревья, высотки, господствующие над местностью, — все так называемые объекты, удобные для наблюдателей, почти ежедневно подвергаются обстрелу.
Был у гитлеровцев прекрасный наблюдательный пункт — колокольня. Расположенная на бугре, высокая, она давала возможность глубоко заглядывать в расположение советских войск. И, как ни странно, в эту колокольню ни разу не попал ни снаряд, ни мина. Фашисты не понимали, в чем дело, пока кто-то из офицеров не объяснил, что колокольня древняя и представляет для русских историческую ценность.
Наблюдатели и корректировщики поселились за старыми каменными стенами прочно и удобно. Они чувствовали себя в полной безопасности.
Когда взвод наших разведчиков проник подземным ходом в подвал колокольни, свободные от дежурства на НП гитлеровцы и повара трех кухонь, прятавшихся за колокольней, собирались ложиться спать. Один из фашистов уже лежал и пиликал на губной гармонике. Остальные подпевали хриплыми, нестройными голосами.
Капитан Чухнин подождал, пока последний солдат взвода не пролез через узкий лаз тайного входа. Разведчики бесшумно окружили центральный отсек, в который вели четыре низкие сводчатые арки.
— Прекратить концерт! — негромко, но внятно произнес по-немецки капитан, появляясь в центральном отсеке.
И разом все четыре арки ощетинились дулами автоматов. Фонари, висевшие под сводом, освещали спокойные лица разведчиков.
— Будет шум, — перестреляем всех! — просто, по-домашнему, предупредил капитан и добавил: — Руки!
Ошеломленные гитлеровцы подняли руки, а тот, что играл на гармошке, вытянул их перед собой. Гармошка осталась во рту и попискивала в такт порывистому испуганному дыханию.
Капитан посмотрел на гармошку, усмехнулся, ткнул фашиста автоматом в живот и спросил:
— Сколько солдат наверху?
Гитлеровец вытолкнул языком гармошку.
— Трое…
— А вокруг колокольни?