Настроение также ужасно портил тот факт, что к девушке накануне ночью явилась её Хозяйка и настойчиво потребовала новых убийств - как будто ей предыдущих было мало! - и ведьма тихонько ругалась себе под нос, собирая чахлые останки с огорода.
Раздалось покашливание.
«Мужчина? О, нет!» - раздосадовано подумала девушка.
Досада эта объяснялась просто: её покровительница предпочитала принимать в жертву представителей сильного пола. Именно они, как любила поговаривать Тьма, были в состоянии наполнить её жилы магией и неограниченной силой.
Какого чёрта он заявился сюда именно сегодня? Почему именно сегодня, когда она просто обязана убить первого явившегося к ней человека?!
Без особой радости она повернулась к пришедшему и вымученно улыбнулась, заранее зная, что, как бы она это ни сделала, под действием проклятых чар даже оскал покажется простому человеку самой обаятельной на свете улыбкой.
Увидев его, она застыла, как вкопанная. Перед тёмной стоял изящный молодой мужчина в сером, расшитом серебром костюме и такого же цвета плаще. Синие, как васильки, глаза его вначале глядели на неё с благоговением, но мигом позже выражение их изменилось, и взгляд явившегося стал серьёзным и даже угрожающим.
«Нет, Тьма, - подумала девушка, - этого я тебе не отдам! Мне самой он понравился!»
- Какая нелёгкая привела в дом скромной ведьмы лорда? - как можно нахальнее спросила она.
На миг Вельм Кальдмейн окаменел от такой наглости: как его, высокородного и богатого дворянина, смеет встречать таким образом простолюдинка? Воспитание не позволило ответить хамством на хамство, и он сказал:
- Приветствую тебя, тёмная! Я - лорд Вельм Кальдмейн, властитель Бернхааля и окрестных деревень. Я пришёл к тебе узнать, как долго ещё ты будешь творить беду в наших краях? Не желаешь ли ты сменить место жительства, пока тебя совершенно случайно не сожгли на костре местные жители?
Ведьма равнодушно пожала плечами. Как назло, от этого движения окат рукава съехал, и взору мужчины открылось округлое гладкое плечико цвета слоновой кости. Заметив его взгляд, бесстыжая даже не попыталась поправить сползшее платье.
- Я, - она задрала свой чудный носик, - Кассандра Ла Вийе. И как ты правильно заметил, служанка Тьмы. Поэтому не тебе, простой смертный лорд, предлагать мне сменить место жительства. Буду честна: мне самой не нравится в твоём чёртовом Бернхаале - он грязный, в нём полно пьянчуг и сомнительных личностей. Но Тьма позвала меня сюда, а значит такова Её воля, и спорить с Хозяйкой мне неохота. Вот обстряпаю свои делишки и уеду!
Вельм сложил руки на груди и выставил ногу вперёд:
- И как долго наместница Тьмы будет «обстряпывать свои делишки», - произнёс он с нажимом, намеренно использовав её выражение, - в моих владениях?
- Ровно столько, сколько потребует Её благодетельница, твоё высокоблагородие, - ответила ведьма и, не обращая более на него внимания, вернулась к своему прерванному занятию.
Вельм вздохнул:
«Нет, - сказал он сам себе, - так никакого разговора не получится».
- Скажи, тёмная, может, есть способ откупиться от тебя?
«О, боги! Когда же он уйдёт уже?!» - думала Касс, нарочно вернувшись к огороду, желая сдержать всё нарастающее желание Тьмы лишить жизни пришедшего мужчину. И ладно бы, если б это был какой-нибудь случайный забулдыга, так нет же, местная большая шишка собственной персоной!
Чтоб не кривить остатками души, девушка должна была признать, Кальдмейн был очень красивым мужиком: редкое в этих краях сочетание голубых глаз и тёмных волос завораживало, лицо было приятным, а сложение гибким и стройным, что выдавало в нём прирождённого воина.
- Вали отсюда поскорей, пока я из тебя гуляш не сделала! - процедила она сквозь зубы.
Вельму ничего не оставалось, как попрощаться и направиться к выходу.
Кассандра выпрямилась, посмотрела вслед лорду и невольно залюбовалась им.
- Хмм... а задница у него ничего... - проговорила она задумчиво, но тут же прикрыла рот ладонью, так как поняла, что произнесла это вслух.
Вельм Кальдмейн на миг замер, видимо услыхав комплимент, но потом резко ускорил шаг и, лихо запрыгнув в седло, поспешил ретироваться.
Козни колдуньи не прекращались, и с каждым днём жизнь в городе становилась всё тяжелее и опаснее. Простой люд, и раньше живший почти впроголодь, стал гибнуть от голода из-за неурожая. Проезжая по улицам Бернхааля на своём последнем коне (остальных девятнадцать лорд распорядился отправить на живодёрню, лишь бы помочь людям в беде), Вельм видел, что улицы были полупусты, а таверны и магазины закрыты или даже заколочены.