Кальдмейн разрывался напополам. С одной стороны, он должен был поблагодарить Кассандру, с другой - приговорить к смертной казни, поскольку о причастности тёмной к тому, что случилось с Бором Рехъеймом, даже не стоило рассуждать - всё было и так ясно.
Подданные неустанно нашёптывали лорду привлечь Кассандру Ла Вийе к ответственности и он, спустя некоторое время, поддался на уговоры и решился навестить её.
Выехав за пределы замка, Вельм не смог не заметить, что люди стали возвращаться в город, вновь открылись лавки, и весна робко постучалась в ворота Бернхааля. Она прошла лёгкой походкой по когда-то пустым улицам, наполняя воздух благоуханьем первоцветов и выдувая озорным ветерком запах Смерти, которая, казалось, поселилась в тех местах навсегда; смыла капелью налёт скорби и умыла лица жителей, заставив их засиять надеждой.
Дом колдуньи встретил хозяина Бернхааля приветливо, но это касалось только дома. Он нашёл Ла Вийе, как и при первой их встрече, в огороде, за посадкой рассады. Она стояла на коленях и аккуратно освобождала молодой побег из деревянного ящика, в котором такие же побеги росли, как густой тропический лес.
Даже не повернув головы в сторону Кальдмейна, Кассандра не слишком любезно осведомилась:
- Ну, за каким рожном пришёл? Казнить меня решил?
Нахальство колдуньи на этот раз вывело лорда из себя, и он, пренебрегши своим королевским терпением и врождённым чувством такта, выпалил:
- А ты думала, что тебе сойдёт с рук смерть Борра?! Да он, чтоб ты знала, был кудесником, посланником Света, он умел исцелять болезни, насланные тобой! Спасал людей...
Кассандра злобно посмотрела на него и встала. Хорошенькое личико тёмной приняло хищное выражение: чёрные глаза стали бездонными и матовыми, а губы искривила неприятная усмешка.
- Болезни исцелял не твой хвалёный Борр, а Мать-Природа! И да, спасал людей, особенно одиноких женщин: так спасал, так спасал! Посланником Света он был так себе и, уж тем более, никаким кудесником не был, раз соблазнился ведьмой!
Уши Вельма заложило от подобных слов. Чтоб справиться с подкатывающей злостью, он крепко сжал кулаки, отчего ногти впились в кожу ладоней.
- Это целиком и полностью твоя вина! - прошипел он. - Кроме того, ты осквернила храм и теперь его только сносить! Да что там храм! Ты убила единственного светлого в этих краях!
- А ты думал, спокойная жизнь твоих людей и твоя, в первую очередь, просто так началась? Или из-за того, что вы денно и нощно возносили мольбы к Свету?
На секундочку ноги Кальдмейна стали ватными: до него стали доходить причины, понудившие ведьму к такому поступку.
- Ч-что? - запинаясь, переспросил он, в надежде, что ему почудилось.
Кассандра ухватила его за камзол, испачкав его землей, в которой только что рылась, и выкрикнула ему прямо в лицо:
- Я тебя ненавижу! Убирайся отсюда!
Оттолкнув Кальдмейна, тёмная, не сдерживая слёз, убежала в дом. Вельм, хотел поговорить с ней, успокоить, и побежал следом, но вместо входной двери оказалась сплошная стена - ведьма не хотела разговаривать и отгородилась от всего мира.
Несолоно хлебавши, лорд возвратился домой.
Не хотелось ни заниматься делами графства, ни упражняться в фехтовании... Вельм сидел за ужином чернее тучи, и, вяло ковыряясь вилкой в салате, рассуждал про себя:
- Она влюблена! Всемогущий Свет, о-на влюб-ле-на! Боги, каким же я был идиотом, когда подумал, что ей хотелось власти! И был дважды идиотом, когда не понял, ради чего она подлила приворотное зелье. Смерть Борра стала платой... слишком высокой платой за наши жизни... - тут Вельм Кальдмейн от неожиданно посетившей его мысли выронил из руки вилку и та, со звоном и кувырканием, очутилась на полу. - Как она сказала? Соблазнился ведьмой? То есть... - он выдохнул. - То есть она переспала со священником ради того, чтоб Тьма не причиняла мне вреда?
После посетившего его откровения, Вельм стал рассматривать поступки Касс с диаметрально противоположной точки зрения. Ведьма перестала вызывать отвращение. Бедную девушку было жалко, очень жалко.
Уже глубоко за полночь, лёжа в постели и уставившись под бархатный балдахин, Кальдмейн задумчиво пробормотал:
- Что же заставило тебя стать ведьмой, Кассандра? Захочешь ли ты освободиться от связывающих тебя пут?
Молодого человека начинало необъяснимо тянуть к своевольной и решительной красавице. Так бывает: слабого духом зачастую влечёт к более сильному. Вот только кто из них был слаб?
Касс, ты всё еще любишь меня?