"Вот и нечего скалиться", — подумал Кирой.
— С укреплением дружественных отношений между державами, — продекламировал он, спугнув особо рьяного слугу, подплывшего было с выпивкой.
— А ну стой! — заорал Эшекоци слуге вслед, героически захватил обе бутыли в плен и вернулся к Кирою с победным выражением лица. — За помолвку! — объявил офицер, протягивая бутыль, и тут же приложился к своей.
— Может, найдём кубки? — с сомнением протянул Кирой.
— Где твоя офицерская честь? — возмутился Эшекоци. — За такое дело ты просто обязан надраться до поросячьего визга!
Кирой хмыкнул, но о порочащей офицерскую честь посуде больше не заикался.
— Да, кем тебя осчастливили? Ей меньше пятидесяти?
— Меньше пятидесяти порогов. Младше меня. Недавно из захолустья, очень милая провинциальная девочка, Мише ол Кайле.
— Ол Кай… кха-кха-ха-ха-ха! — зашёлся Эшекоци. Кирой молча ждал.
— А давай-ка в сад выйдем, — сказал Эшекоци, направляясь наискось через зал. — А то душно что-то, — крикнул он через плечо, протискиваясь между музыкантами и стеной.
В саду было менее душно. Прямо сказать, ни души.
— Ну, — Кирой остановился под клёном, освещённым единственной лампой и смотревшимся потому печальным одноглазым калекой на фоне расцвеченных остальных. — И что ты хочешь мне секретного сообщить о моей невесте? Какая-то великосветская глупость о близких отношениях со всем двором?
Эшекоци задумчиво вытер опаутиненные пальцы о щегольские штаны, которые смотрелись на нём на удивление уместно, и расплылся в ухмылке.
— Нет, великосветских глупостей о ней не распускают, хотя насчёт отношений всё может быть. Но сказать я тебе хочу кое-что о тебе, потому и отозвал. Чтоб не ронять престиж Дазарана. Ты редкостный идиот, лорд Кирой, герцог Тедовередж. Либо — я не знаю, что за игру ты затеял, женясь на главе тайной полиции.
— А, — сказал Кирой, поскучнев. — Так это одна из твоих дурацких шуток.
Эшекоци посмотрел на него сочувственно и сел. Поёрзал, ругнулся, выудил из-под себя длинную суковатую палку и сел окончательно.
— Значит, всё-таки идиот. Ты невесту сам выбирал или подсказал кто?
— Шек, хватит! Значит, полиция такая тайная, что о её существовании никто не знает, а кто во главе — в каждой людской треплются?
— Вроде как. Зря ты недооцениваешь людские. Ты садись, старик.
Старик скептически поглядел под ноги, пошевелил носком сапога траву и присел на корточки, подобрав низ плаща на колени.
— Может, конечно, и не полиция, — задумчиво сказал Шек. — Может, они пока полицию только планируют. Но делает ол Кайле именно это дело, как ни называй. Или я совсем дураком стал на старости лет.
Он помолчал, садясь поудобней, прежде чем продолжить.
— Знаешь ведь, Кир, реальное офицерство за так не дают, это не формальное за выслугу лет или по рождению. По рождению у меня сам знаешь, что, а на выслугу лет — всех моих не хватит.
Тут он не соврал. Что до лет, то старики еле-еле набрали бы сорок вскладчину.
— Веройге полон молодёжи, сам видишь. Столица помолодела на полусотню порогов: Её Величество, да будет ей Тиарсе опорой, не устраивают все эти пыльные бороды, что помнят, как Нактирр агукал, и пытаются отводить воду к своей мельнице. А мы — мокрые цыплята, без неё нас сожрут. Да и её без нас. Вот она и строит к Веройге бесплатные мосты для всех желающих. Хочешь наверх — лезь, неважно из какой деревни. Только докажи, что можешь приносить пользу любимому государству и боготворимой императрице. Не хочешь — дело хозяйское. Я вот хочу. Не так у меня много наследства, чтоб на всю жизнь хватило.
— И как туда, наверх, лезут? — медленно спросил Кирой. — Как самим в голову взбредёт или по приглашению?
— Я сам полез. Тебя, похоже, приглашать будут: не зря ж на ол Кайле женили.
Шек подумал, хмыкнул, подумал ещё и заржал.
— Ох… Кир… — сквозь смех сказал он. — Она умница и весёлая девчонка, но, Килре-насмешник, боюсь тебе от этого легче не будет…
— Она очень хорошо сыграла приятную и тонко образованную девочку, — сказал Кирой, тщательно скрывая невесть откуда взявшуюся обиду.
— По-моему, это ближе к правде, чем когда она играет капризную придворную дуру, — пожал плечами Эшекоци. Потом посерьёзнел. — По старой дружбе — держи секретную информацию: она в ближайшем окружении императрицы.
— Тхе, понятно, раз уж…
— Ты погоди умное лицо делать, — Эшекоци швырнул в него щепкой. — Здесь я тебе точно не скажу, но нутром чую, есть там какая-то государственная тайна международного масштаба. Есть мы, шушера, выдвинувшаяся за мелкие или крупные, но довольно явные заслуги. И есть несколько домов, всё из глубинки, до того в столицу носа не казавшие и никому не знакомые, которые этот ближний круг и составляют. Я здорово подозреваю, что два-три из них — в прямом вассалитете при доме ол Тэно, но почему-то этого не афишируют. Ол Кайле твоя — в том числе.