— А процедура какая-то особая есть? Ну, как при побратимстве кровь смешивают, клятву повторяют…
Шек покачал головой.
— Для прямого вассалитета даже определённой клятвы нет. Никакой обязательной формы.
— Но как тогда Бог следит за соблюдением клятвы? Ну, или кто-то из ваших Вечных.
— Кто-то, наверное, следит… — сказал Шек, явно впервые задумавшись на эту тему.
— Ведь иначе вассалитет можно нарушить, — продолжил Кирой. Шек сначала глянул непонимающе, а потом вытаращил глаза.
— Кир, это невозможно. Вообще. Никак. Так не бывает. Прямой вассалитет и сам по себе — штука редкая. Но чтобы его нарушали — по-моему, за всю историю ни разу не было! Знаешь, даже шутка такая есть: серьёзней свадьбы только прямой вассалитет. А серьёзней прямого вассалитета только смерть.
Хриссэ
2275 год, 27 день 1 луны Ппн
Веройге, Эрлони
Он вообще не понимал, с какой стати ей понадобилось обсуждать планы зангской кампании с ним. Когда обоим совершенно ясно, что ничуть она ему не доверяет, ни на одну рыжую. И уж точно не интересуется его мнением, когда есть, скажем, Джатохе, ол Баррейя и прочие любители чертить план наступления на детальной карте. Но рассказывает зачем-то, о слабости имперского флота (надо же, у нас ещё и флот есть!), о необходимости захватить и удержать Вернац, о негласном договоре с Лаолием — для совместной борьбы с пиратами и новой таможенной политики. Хриссэ было бы скучно, если бы он не пытался понять, какого пепла Кхад от него надо. Не свободные же уши, в самом деле!
— Ты же знаешь, я мало смыслю в военной тактике.
— Тут большим тактиком быть не надо, — отмахнулась она. — Смотри: тройственный договор Империи, Дазарана и Лаолия готов, но мы не можем напасть на Вернац сразу. Пираты ударят нашим в спину. Если же сначала ударить по базе на Лобаре, Аджувенгор тут же оттянет часть флота к северу.
— Тогда шансов нет, — сказал Хриссэ, подпирая стену. — Даже с лаолийской помощью. А дазаранцы — на юге, и к Вернацу не успеют.
Кхад улыбнулась. Она была в отличном настроении.
— Да, — бархатно сказала она. — Поэтому нужно, чтобы флот, стоящий сейчас в Тердже, ушёл к югу, а не прикрывал север.
Хриссэ молча ждал какой-то гадости. Когда Кхад начинала так задумчиво и тепло улыбаться, это означало, что заготовленная гадость уже на подходе.
— Представь себя Аджувенгором, — сказала она. — Ты узнаёшь о тройственном договоре, только третий — не Лаолий, а Кадар: имперцы сговорились с Кадаром, боясь, что Кадар возьмётся за Империю, как только разберётся с Форбосом. Узнаёшь, что Империя пообещала помощь в войне с Зангой. План такой: ударить между Северной и Южной Зангой по перевалу Цонг. Кадар в это время бьёт туда же от Форбоса, одновременно блокируя морское сообщение. Так выйдет отрезать Север от Юга, и Юг достанется Кадару. Для Занги Форбос будет потерян.
Хриссэ задумался. Перерезать связь чуть южней Цошека, может, и реально. Но на это нужны были бы все невеликие сухопутные силы Империи.
— Тогда мы оголяем столицу, — сказал он. — И непонятно, как нам удалось договориться с нок Шоктеном.
— Такой план нок Шоктену был бы выгоден, — улыбнулась Кхад. — После окончания зангской кампании мы оказались бы в зависимости от Кадара. И никто не мешал бы им вскоре разорвать договор, как только это станет выгодно. Так что Занга может поверить. Если Аджувенгор поверит, мы ударим от Лобара по Вернацу флотом и в то же время — с Арна и с суши, и тогда город не устоит. Тогда по Южной Занге будет очень удобно ударить из Кадара. Думаю, канцлер воспользуется этим случаем даже без предварительной договорённости с нами.
— Для этого нужно, чтобы Аджувенгор поверил, — сказал Хриссэ, покачиваясь с пятки на носок. — Я бы мог и не поверить. Слишком похоже на обман. Войска должны быть на подходе — не совсем же у Занги слепые шпионы, чтобы эти войска не заметить.
— Конечно, не слепые, — кивнула Кхад. — Войска уже собраны, возле Айленна, вот здесь. До перевала и до Царонгиса на Арне оттуда примерно одинаково.
Хриссэ пожал плечами.
— Может, и поверит. Может, не станет рисковать, решив, что информация ненадёжная.
— Может. Если эту информацию не придётся вырывать пытками.
Какое-то время они помолчали. Заготовленная императрицей гадость уже звенела в воздухе, ещё не оформленная в слова. Ол Каехо уточнил, пробуя, как мысль звучит: