А посреди реки поднимается здоровый валун, брошенный сюда давным-давно для смеха кем-то из Вечных. Стремнину этот валун режет на два хвоста, и если удачно вывернуть прямо за камень, то можно отдышаться: там мельче, и вода почти спокойна.
Позади отфыркивался Вен.
— Дальше пойдём? — спросила Тидзо, придерживаясь за тёплый валун. Очень хотелось вытряхнуть из уха воду, но прыгать на речном дне не хотелось. Здесь, конечно, за валуном, не острые камни, а мелкая галька и крупный песок, но всё равно особо не поскачешь по колено в воде. Вен проморгался и задумчиво сощурился вниз по течению. Там берега сходились ближе и поднимались повыше, дно уходило вглубь и течение ускорялось. Но этот прямой отрезок с быстрым течением не был длинным. Шагов через пятьдесят река довольно резко поворачивала вправо. Стремнина била под левый берег и закручивалась там в обратную сторону, отчего слева вымыло за долгие годы почти идеальный полукруг, который можно было бы назвать заводью, если бы не течение. Но остановиться и выбраться из стремнины там было несложно, надо только поймать момент, когда течение изгибается под глинисто-сланцевым берегом.
— Давай, — сказал Вен, с брызгами пробежал три шага и булькнул в стремнину. Тидзо нырнула следом, глотнула немного воды, откашлялась, отсмеялась и догнала Вена перед поворотом. Он опять пытался проморгаться от брызг, вытирал глаза, но река плескала ему в лицо чаще и эффективней, чем он моргал. Течение и не думало замедляться, но вдоль берега оно шло по касательной, а не в лоб, так что можно было не бояться, что расплющит о камень. Недавние эксперименты показывали, что от камня свободно можно оттолкнуться одной рукой и обойтись без малейшего синяка.
То ли в этот раз их понесло по какой-то другой касательной, то ли идея нырнуть пришлась некстати, то ли идея держаться друг за дружку, то ли ещё что, но на повороте их не вытолкнуло наверх течением, а потянуло вниз. Тидзо отпустила плечо Вена, почувствовала, что он отпустил её тоже, и пошла наверх… чтобы щедро приложиться темечком о камень. От удара по всей голове неожиданно плеснуло холодом, Тидзо ойкнула, выпустив пару пузырей, и сердито сжала губы. Она забилась было, зашарила по потолку, потом ударилась рукой обо что-то, и не сразу сообразила, что о Вена. От этого в мыслях прояснилось, и Тидзо открыла глаза. Справа и сверху шёл свет, левей висел под потолком Вен, одной рукой держась за потолок, а другой — за стенку. Открыл глаза и толкнулся от стены к свету.
Вынырнули одновременно, хватая воздух. Молча выбрались из стремнины, молча вылезли на берег и сидели молча какое-то время, стуча зубами после холодной воды и из-за поднявшегося ветра.
— Там течением грот вырыло, — сказал вдруг Вен. — Сверху камень, а под камнем был грунт, и его вымыло.
Тидзо пожала плечами.
— Надо будет специально туда понырять, — неожиданно вывел Вен. — А то я ничего не рассмотрел.
Тидзо глянула на него, рассмеялась и встала.
— Только не сегодня. Пойдём обратно. Где мы там вещи бросили? Пора уже к Астаре, а то стемнеет уже — куда мы тогда на гору в потёмках полезем?
С Астаре они познакомились случайно и как-то внезапно. Точнее, познакомилась Птица, на весенней ярмарке. Ярмарка проходила в Ревене каждый год, и одним из развлечений было состязание лучников. Просто по неподвижным мишеням, по выпущенным диким гусям, навскидку, с седла на скаку… В прошлом году Тидзо только смотрела, но так, что Вен всё опасался: поднырнёт под шнур, отберёт у кого-нибудь лук и начнёт стрелять. Прямо так, не боясь чёрных синяков на незакрытой браслетом левой руке. С неё сталось бы. Однако ж нет, удержалась. На следующий год она приехала в Кааго ранней весной, и эти полторы луны только и знала, что гонять верхом по округе с Тиц и луком или во дворе возле мишеней торчать до темноты, до онемевших пальцев. Вен такой увлечённости не понимал, но у Птицы глаза горели. Стреляла она и прежде здорово, а за последний год наловчилась так, что Вен под конец думал: и правда может выиграть.
Участвовали всё больше местные, ревеньские, да приезжие из соседних деревень, и почти что все лица давно примелькались — сам не знаешь кого, так сосед твой знает, или сосед свояка. А чернявую девчонку знали только в Кааго, но из замка в зрителях только и были, что Вен и Хега, кого Птица просила молчать. Так что вынырнула она из ниоткуда, как хал из бурелома, — и оказалась пятой. Новостью на всю округу. Астаре был четвёртым, обошёл в последний момент, со стрельбой с седла. И после подошёл знакомиться. Тидзо представилась Птицей и наступила Вену на ногу как раз вовремя, чтобы он не успел назваться родовым именем.