Прошло с полчаса, прежде чем Аст убедился в ошибочности этого предположения. За это время он успел заскучать, обвинить разносчика пирожков в торговле кошатиной, сбить цену на треть, поужинать и заскучать снова. Потом из-за поворота слева показалась повозка с одетой в траурные красные с чёрным одежды куклой старика, умершего года. Сразу следом опять шли факельщики и "привратники", а следом ехала группа верховых, и за ними крытые носилки. В носилках, вероятно, ехали кьол Каехо: Клайенна и Найша, поскольку среди всадников Аст узнал герцога и Вена с Птицей. Птица была не в платье, в верховом костюме, и не сказать, чтоб пышном — Аст видел купцов, разряженных пышнее. Но ткани были дорогие, сапоги ещё дороже, не говоря уж о золотом шитье на шапке — тот же узор, что на воротнике запашной куртки и перчатках… Да одна лошадь, даже без сбруи, стоила больше, чем дом Астовых родителей!
Свист недовольно фыркнул и мотнул головой — Аст оторвался от процессии и перестал тянуть на себя поводья.
Есть разные виды скромности. Скромно одетая в бархат о-Кайле выглядела до мозга костей — дворянкой, зверем другой породы. При других условиях Аст и не подумал бы искать сходства. а если бы и заметил случайно, то посчитал бы странным совпадением. Что общего может быть у дворянки — со встрёпанной Птицей, чистящей пол под присадами? Единственные перчатки, которые Аст на ней видел, были охотничьи, да не парадные расшитые, как на картинках, а старые, здорово потрёпанные птичьими когтями, но вполне ещё рабочие. Не по размеру большие и неуклюжие варежки. А манера держать себя… У простых тоже бывает такая манера, — если ты свободный человек, а не раб. Благородных делает наряд, оружие, лошадь, свита. А манера… Что в простом назовут наглостью и смутьянством, в дворянине окажется врождённым благородством, вот и всей разницы. Была бы свита побольше да вооружена получше.
Вен сказал что-то, и все трое рассмеялись: он, герцог, Тидзо… Аст спохватился и стал осаживать Свиста назад, ему крайне не хотелось, чтоб его заметили. Соседи по толпе заругались, расступаясь, и Аст с облегчением развернул Свиста и свернул в проулок. Рогатые ворота так Рогатые ворота, и хал с ним со всем.
Он успел доехать почти до самых ворот, уже смеркалось, хорошо так, густо смеркалось. В улочке на подъезде к воротам гулко слышались неспешные шаги Свиста по гладкой брусчатке, потом вдруг в этот перестук вплёлся чужой дробный галоп: кто-то позади Аста вывернул из боковой улочки на эту.
Аст обернулся, и почти одновременно Птица его окликнула:
— Астаре! Постой!
Аст остановился — не удирать же галопом, в самом деле. Хотя хотелось.
Птица, подъехав, спрыгнула и остановилась, держа руку на холке своей лошади и глядя на Аста в упор. То ли сердито, то ли иначе как-то, Аст не мог разобрать в сумерках. Свист переступил на месте, явно не прочь подойти и познакомиться с незнакомой лошадкой. Птица стояла молча и только смотрела — с седла смотреть на неё вниз было как-то неудобно, и Аст спешился тоже.
— Как это вообще понимать? — внезапно спросила Птица.
Аст вздрогнул и посмотрел ей в лицо. Она глядела не столько сердито, сколько обиженно, и злостью эту обиду пыталась прятать. Получалось бездарно.
— Ты что, так дальше и будешь прятаться и делать вид, что мы вообще не знакомы?
— А мы знакомы? — сказал Аст раньше, чем успел подумать. — Откуда у меня такие знакомства, госпожа о-Кайле?
Птица дёрнулась, сжимая руку в конской гриве.
— Я тебе сейчас лицо разобью, — сказала она. — Ну, по крайней мере, попробую. Госпожой о-Кайле меня называет только кьол Каехо и только при сильных мигренях, ясно?
Аст почти рассмеялся. Успел спохватиться и решил быть разумным и убедительным.
— Птиц… Ну, ты же сама прекрасно понимаешь, что такая… дружба добром не кончится. Тебе по шапке прилетит за то, что с кем не надо общаешься. Мне тем более.
— От кого прилетит? — фыркнула Тидзо. Легонько похлопала лошадку по шее, подошла к высокому порогу перед чьей-то заколоченной дверью. Подобрала с порога какой-то сухой прутик и села, вертя его в пальцах и глядя вниз. — От кьол Каехо? От неё даже каагским слугам прилететь не может, она там как фамильное привидение: атрибут необходимый, но бессмысленный. Хриссэ вечно на всё плевать, а мои давно знают, что я для приличного общества потеряна.
— Я думаю, ты врёшь, — тихо сказал Аст, подходя и становясь рядом.
Птица скривилась, отламывая часть прутика.
— Вру. Ну и что? Я на тебя зла, как хал, что ты взял и ушёл, как будто так и надо!