— Онгаш, — поправил Расс, убирая кувшин из-под его локтя.
— Ага. Ну и вот. Они бьются, щиты трещат, зрители орут, все довольны. И тут Рассу хороший такой удар в щит приходит — а петля на щите и лопни. А Онгаш тут же ещё раз — ррраз! — и так удачно, что выбил топор. Значит, картина: стоит Расс вообще без всего, ни щита, ни топора. И Онгаш этот на него смотрит, ждёт, когда тот или к топору кинется, или поражение признает. Расс и кинулся — на него, прям с голыми руками. Влетает ему в щит всей тушей, рукой в руку же зангцу блок, чтоб топором не махал почём зря, и тут же, пока тот не опомнился, руку ему заломил, подсечку, завалил, сверху сам навалился и давай лупить…
Рассказ Станно разыгрывал в ролях; под конец немного утих, но в это же время шум внезапно накатился снаружи: выкрики, звон, топот — шум многолюдной вооружённой драки. Пока остальные переглянулись, Ортар уже вскочил, кликнул стражу и направился к выходу. Серьёзных драк в городе давненько не случалось, уже с порог, не меньше, и нарушение этой новой традиции Ортара совершенно не радовало.
На улице они оказались быстро, но драка успела скатиться ещё немного ниже: отряд в десятка два людей Батта, во главе с самим же Джирье, яростно теснил с полдюжины невнятно одетых то ли купцов, то ли наёмников — ясно только, что откуда-то из центральной Империи. Долго не вглядываясь, Ортар рявкнул на всю улицу прекратить беспорядки и убрать оружие, едва солдаты окружили дерущихся.
Беспорядки на удивление быстро прекратились, даже не пришлось вклиниваться и разнимать. Джирье Батта ссориться с Ортаром опасался, наученный горьким опытом, но глядел воинственно и горел желанием отстаивать свои права. Оружие его люди убрали, а после них — и приезжие северяне. Ортар перевёл взгляд на них — и наткнулся на ол Каехо, довольно улыбающегося. Ортар мысленно плюнул, подозревая неприятности, подумал: "Какого пепла?", потом подумал ещё и вежливо спросил о причинах безобразий, обращаясь скорее к Батте. Батта мигом вскинулся и начал рассказывать о приезжих невежах, которые ни с того ни с сего осыпают приличных людей руганью прямо посреди улицы и отказываются извиняться. После этого Батта переключился на повесть о тяжких ранах, нанесённых его людям, об испорченной одежде и одном сломанном кинжале. Перечисление грозило затянуться, и Ортар прервал его вопросом к ол Каехо: будут ли возражения. Ол Каехо охотно сообщил, что Батта со товарищи занял весь мост, не давая пройти, и что ругал он их куда изобретательней, чем обиженный рассказывает. В подтверждение ол Каехо процитировал избранные места, Батта взвился, стража оживилась в надежде подраться, но Батта при виде этого скис и умолк.
— Значит, словесное оскорбление, — подытожил Ортар.
— Как же только словесное? — возмутился Батта. — А ранения? А кинжал? А порезанный рукав? Бархат же…
— За словесное оскорбление, — скучно и неприветливо повторил Ортар, — пять сребриков в любых монетах в пользу Джирье Батты, плюс ещё два с половиной сребрика в его же пользу за повторное словесное оскорбление в присутствии должностного лица. За нарушение порядка и вооружённый бой в черте города — в пользу казны по десять сребриков в любых монетах с каждого, да по два сребрика добавьте за каждого из своих людей. Возражения против нестандартной процедуры суда есть? Он оглядул публику, уже успевшую утроиться в числе за счёт зрителей. Зрители против нестандартной процедуры ничего не имели. Зрители любили уличные представления. Батта и рад бы возразить, но давно уже не верил в победу над силами зла в лице Ортара, особенно, когда того поддерживает весь городской совет. Ол Каехо откровенно скалился. Явно тоже любил уличные представления.
— Отлично, — подитожил Ортар. — Деньги с собой есть? Нет — расписки сгодятся. А у меня есть с собой казначей. Станно!
Когда с деньгами было покончено, Батта ушёл, не скрывая, что не простил обидчика; стража втянулась обратно в трактир к своим столам, за ними следом и люди ол Каехо — эту буйную компанию Ортар отпускать не спешил из соображений безопасности: Батта вполне мог бы подождать на соседней улице и повторить баталию. Ортар и ол Каехо задержались снаружи. Герцога Ортар вслух идиотом не называл, но думал, видимо, громко — тот усмехнулся:
— Я тоже рад неожиданной встрече.
— Да уж, — буркнул Ортар, — редкостная неожиданность — встретить меня в Эгзаане. Какого пепла вы творите в моём городе? Другого места для драки не нашли?
— Да я, вообще-то, мимо проезжал, — сказал ол Каехо. — Я из Зегере с товаром.