Со смертью Кошки список собеседников, с которыми можно говорить открыто, сократился ровно на треть. Из оставшихся собеседников одним была Райна, от разговора с которой толку ждать не приходилось, так что выбирать стало совсем уж не из кого.
Через два дня ол Нюрио не выдержал.
— Она с ума сошла, — вполне предсказуемо сказал Хриссэ, дослушав. Смял бумажную салфетку и щелчком отправил комок в полупустую соусницу.
— Она — императрица, — с нажимом сказал ол Нюрио.
Ол Каехо встал.
— Императрица сошла с ума, — покладисто исправился он. — Я не политик, но можешь скормить мне мои сапоги, если мы завоюем Дазаран. Ладно, несколько стычек, как в первый поход: договориться о границах, о пошлинах. Но завоёвывать страну размером чуть ли не с нашу, когда наша держится только на милости Вечных…
— Ол Каехо! — предупреждающе сказал Лорд, вставая тоже.
— …на милости Вечных и на упрямстве Райны, — не стал спорить Хриссэ. — Я ухожу в Сойге.
— Ты не можешь, — негромко и почти угрожающе сказал Лорд. Хриссэ скривился.
— Ещё как могу. Когда она заявит о новом походе официально, уйдёт половина войска, ты сам это прекрасно понимаешь.
— Ты давал присягу!
— Как вассал императрицы я обязан отслужить один сезон из четырёх, — подчёркнуто сухо сказал Хриссэ. — Когда она последний раз распускала войско? Два года назад? Сойге уже не помнит, как я выгляжу. Если она хочет воевать годами, непрерывно — пусть зовёт наёмников.
Он наклонил голову в знак прощания и повернулся к выходу. Ол Нюрио шагнул следом, хватая его за плечо.
— Хриссэ, ты не можешь уехать сейчас! Хал тирге, никого не осталось, ты понимаешь?!
Хриссэ остановился вполоборота к нему, раздражённо дёрнул ртом.
— А зачем я здесь, Дзой? Меня и ты не слушаешь, хотя с ума сошла она. Если ты сможешь вернуть ей здравый смысл, тебе впору будет ставить памятник в два роста, как Вечным, на центральной раадской площади.
Он повёл плечом — Дзой убрал руку.
— Я ухожу в Сойге.
Он пошёл к выходу, между праздничными столами, вымпелами, свисающими с потолка, и гирляндами. Гирлянды начинали увядать, и между цветами и листьями мёртво поблёскивала золотая и серебряная проволока.
Дзой отвернулся, чтобы опереться обеими руками на спинку кресла, и стоял некоторое время, глядя в стол между полупустыми блюдами и давя желание садануть по креслу кулаком.
Отъезд ол Каехо Райну не обрадовал, но формально придраться было не к чему. Главное же — затевать поход на Сойге сейчас было бы слишком некстати, Райна и о новой войне с Дазараном объявлять пока не стала: с началом весны пришлось отвлекаться на беспорядки в центральной Арне. Отсрочка не сделала план завоеваний выполнимей, а люди ещё сильней вымотались, и когда под конец лета Райна о своих намерениях действительно известила Совет, Совет встал на дыбы.
В конце третьей луны Дазаран — видимо, в расчёте на внутриимперские свары, — ударил крупной армадой по Форбосу. Райна эту новость встретила со злой радостью: теперь-то Совет не отвертится, южане сами напросились, и мы им ответим!
Ол Нюрио её радости не разделял, но выхода не видел. Слушал, как нарастает недовольный гул не только в Совете, но и в городе, и ждал.
Во второй день четвёртой луны пополудни его ожидания сбылись. С лихвой. Беспорядки в городе за два дня превратились в упорядоченную осаду Даз-нок-Раада. Кто-то впустил их, сразу с нескольких сторон. Тускло освещённые коридоры удобно было бы оборонять, если б было кем. Нынешняя гвардия не могла сравниться с той, в которой костяк офицерства составляли кхади. Не потому, что обучали их хуже или оружие было хуже. Потому, что они не были — кхади. Они служили за деньги и место при дворе. И они тоже ненавидели и боялись.
К кабинету с ней пробивались трое: ол Нюрио, начальник охраны нок Герьи и последний фаворит ол Тэно, Джелгах, весьма этим Дзоя удививший. Впрочем, мечом Джелгах орудовал без энтузиазма, больше прячась за щит, чем нападая, так что ол Нюрио почти уверился, что парень просто боится, что его прибьют в запале, если он отстанет от их доблестной тройки.
Дверь кабинета открылась бесшумно и впитала в себя всех.
— Успели, — выдохнул нок Герьи, пытаясь отдышаться.
— За мной, — мрачно скомандовала Райна, шагая между ним и Джелгахом к тайному ходу, попутно доставая медальон. Ол Нюрио отстал, держась ближе к двери на случай нежданных гостей, и успел дважды проклясть эту свою предосторожность. Во-первых, когда Джелгах, к которому императрица повернулась спиной, занёс меч, целя ей в шею, выше кольчуги. Во-вторых, когда нок Герьи замешкался.