Кейя протиснулась между последним креслом и отгородкой, выбралась из толпы почти вплотную к Синему и его столбу.
— А Умник где? — спросила Кейя.
— А? — обернулся Синий и неумело сделал беспечный вид.
— Умник где?
Синий помрачнел, махнув рукой на безуспешное притворство:
— Дома остался. Говорит, зуб разболелся, — угрюмо говорил он, глядя в сторону. — Обложился двумя альдзелами с боков, и сидит. То на своём одну и ту же струну дёргает, то за трепловский берётся. От такого у кого угодно зубы заноют.
Кейя сердито уставилась на Синего.
— Чего ты его одного оставил?
Тот неловко отвернулся.
— Синий!
— Да не один он… — неохотно ответил Синий. — Там Лайя…
— Ещё того лучше! — возмутилась девчонка. — Ты головой думаешь?
— Да отвяжись ты, Кей, честное слово! — сделал тоскливую попытку возмутиться Синий. — Ну не могу я с ними сидеть!
— Это ещё почему? — строго нахмурилась Кейя.
— А потому! — взорвался Синий. — И так тошно! Умник хоть говорит что-то, на вопросы отвечает, обедать зовёт. А Лайя вообще сидит, как неживая, и не трогайте её никто. А я что? Я с ним ругался дней пять назад, что струны надо было у Грахейша брать, у него самые лучшие, а он на меня окрысился: не лезь, сам играть не умеешь, а лезешь… Поспорил с ним, что впарю Грахейшевы Умнику, и что у Умника струны дольше протянут. Пять дней назад, понимаешь?! А теперь его даже не сожгли по-человечески! И за что?! За какое-то грёбаное кольцо, чтоб его ол Баррейя сожрал и отравился, скотина!
Он прекратил орать и снова отвернулся.
— Не могу я с ними сидеть. Хоть сюда, думаю, сбегу. А тут то ты, то Воробей, то ещё кто… То и дело: "Где Умник?" Дым и пепел!.. Веселье — хоть вешайся…
Кейя вернулась на своё место молча. Молча села и молча стала смотреть на арену, только кивнув на заинтригованное Кошкино: "Ну, что?". А ничего, чего уж теперь. Теперь уже ничего. Нейех чуть сжал руку, Кейя повернула голову. На Синего брат уже насмотрелся и теперь смотрел на Хриссэ, которому что-то шептала на ухо оживлённая Тисса. Кейя толкнула Кошку, та посмотрела в том же направлении. Парень стал что-то рассказывать, ехидно скалясь, Тисса слушала и улыбалась. Потом лукаво глянула и спросила что-то; видимо, неожиданное, потому что Хриссэ оторопело уставился на неё, явно не находясь с ответом. Тисса рассмеялась, прикрывая рот пальцами. Пряди на висках подрагивали и золотились в ярком факельном свете. Потом внимание Тиссы снова привлек поединок, но сидела она так же близко с Хриссэ, так что плечи почти соприкасались.
Девчонки изумлённо переглянулись.
— С ума сойти: Тисса в состоянии заткнуть Хриссэ рот! — покачала головой Кейя. И задумчиво добавила:
— Он ей медовых орехов сегодня купил.
— А вчера водил за город гулять, — ещё добавила Кошка. Повернулась к арене, где худосочный Роске впервые с начала поединка делал что-то разумное: вывернулся из захвата и, отходя в сторону, умело ткнул Каджу в плечо: вроде несильно, но Кажда взревел от боли.
— Тисса в последнее время почти совсем, как была, — продолжила Кошка. — Смеётся, разговаривает, не дёргается от каждого шороха и не отпрыгивает, если кто-то возьмёт за руку. Не нравится мне это, — неожиданно закончила она. Кейя удивилась.
— Почему? — она повернулась к Кошке. — Чем плохо?
— А ты представляешь, что будет, когда Хриссэ надоест эта игра? — почти прошипела Кошка, по-прежнему глядя на арену.
— Думаешь?..
— А ты думаешь, он влюбился? — сердито сказала Кошка, косясь на предмет обсуждения. — Ох, допросится у меня этот пыльник!
Теперь уже Кошка решительно встала и направилась в обход рядов. Кейя некоторое время с интересом смотрела ей вслед, потом зрители заорали на тон громче, указывая на то, что события на арене развиваются стремительно, и внимание Кейи переместилось туда. Нейех счёл, что в зале показывают кое-что поинтересней, и смотрел, насколько это удавалось сквозь спины и головы. Сначала Кошкиного лица видно не было, потом она подошла к Хриссэ, что-то сказала. Видимо, отозвала на минутку, потому что потом они отошли в сторону, выбрались из толпы. У Кошки было то ласковое выражение лица (сюда у неё обычно прилагался такой же ласковый голос), которое у неё означало крайнюю злость и с трудом сдерживаемое желание перегрызть пару-тройку глоток. Она выговаривала Хриссэ, глядя снизу вверх: сказывалась разница не столько в росте, сколько в возрасте. Хриссэ ехидно скалился и отвечал. Кошка бросила резкую реплику напоследок и повернулась уходить. Хриссэ её окликнул, посерьёзнев, и добавил что-то. Кошка косо посмотрела на него и пошла обратно, хмурясь по-прежнему раздражённо, но и немного растеряно. Нейех легонько тронул руку сестры, указывая на это глазами. Кейя отвлеклась от боя и едва не начала подпрыгивать от нетерпения. Впрочем, это нетерпение тоже мало кто посторонний заметил бы. А вот раздражение и растерянность в Кошке бурлили вполне очевидно.