Кошка вышла на середину, явно этой ненавистью не стесняясь. Лис, памятуя о женской болтливости, откинулся в кресле удобней, планируя подремать.
— В двадцать восьмой день третьей луны пополудни под Зелёным мостом на меня напали трое Безухих: Чарек, Нларре и Суо, — начала Кошка. По сравнению с пафосной риторикой Джито Безухого её голос казался ещё суше и невыразительней. — Меня хотели убить, оставив на месте преступления нож со знаком "лиса" на рукояти.
Лис понял, что подремать не удастся. По большому счёту ему уже и не хотелось.
— Брехня! — багровея, выкрикнул Джито. — Бред пыльной собаки! (Кто-то из кхади отчётливо фыркнул.)
— Меня ранили в бок и в плечо, и убили бы, если бы не вмешался прохожий. Прохожий убил Суо и оказался лордом тэрко, — Кошке явно хотелось насмешливо сощуриться, но она сдержалась. — Желающие могут навести справки. В "Башнях" наверняка эту историю расскажут. С появлением лорда тэрко Чарек и Нларре сбежали, забыв нож.
Нож она передала Лису. Знак "лис" действительно украшал рукоять. Из чего вовсе не следовало, однако, что этот знак выжгли на ноже безухие, а не кхади. Из суетливо забегавших глаз Джито это следовало с большей очевидностью.
— Сами и выжгли! — со всей возможной небрежностью заявил Безухий. — Я этого ножа и в глаза не видел, и люди мои не видели!
Тут он не соврал. За время схода разглядеть, что "лис" на рукояти именно выжжено, а не, к примеру, вырезано, Безухий не мог. Загри из-под полузакрытых век посмотрел на Кошку. Та явно думала о том же, потому что жёлтые глаза так и светились.
— До того, — продолжила она, — я успела ранить Чарека в левую ногу повыше колена и два раза задела Нларре. Длинный довольно глубокий порез на правом предплечье и небольшой — на рёбрах слева.
Названных безухих Джито предъявить отказался. Кошка, довольно щурясь, села к остальным кхади. Кхад так ничего и не сказала за весь вечер, да и остальные её люди больше слушали и смотрели. Безухие вели себя громче всего, мешая Лису сосредоточиться. Вопросы правосудия, впрочем, волновали его в последнюю очередь. Безотносительно к правосудию, поведение Безухого не выдерживало никакой критики. Не потому, что он делает подлости, а потому, что делает их бездарно.
— Думаешь, разумно поддерживать кхади? — спросил Треной, когда кхади ушли, безухие тоже, а из лис в комнате остались только они двое. Загри задумчиво провёл ладонью по гладкой столешнице.
— Я думаю, неразумно поддерживать Безухого.
Треной встал и прошёлся по комнате. Остановился у ширмы с изображением морского порта. Море на пейзаже бесновалось о скалы, дробя свет маяка. На входе в бухту смутная тень боролась с ветром: корабль был написан так, словно ветер и волны вот-вот расплескают его, как воду из мелкой чашки.
— Думаешь, она упустит шанс избавиться от лис при первой же возможности?
Загри задумчиво смотрел в начищенный медный чайник.
— Лис! — Треной обернулся, окликая его ещё раз.
— Я думаю не дать ей такой возможности, — неспешно сказал Лис. — И, думаю, мне есть о чём поговорить с лордом тэрко. Займись организацией.
Треной покосился на него.
— Ол Баррейя разве станет вмешиваться в наши дела с кхади?
— Станет, как не стать, — усмехнулся Загри. — Кхади ему не меньше, чем нам, мешают. Пожалуй, что и больше.
Треной покачал головой, трогая витки проволоки на рукояти ножа.
— Не слишком рискованно? Если он решит не проводить переговоры, а избавиться и от нас заодно?
— Лорд тэрко не производит впечатления глупого человека, — мягко сказал Загри, снова растягивая губы в усмешке. — Старый, знакомый враг, даже если это враг сильный, лучше, чем десяток новых, неизвестных. Даже если они будут слабые.
Треной недовольно нахмурился:
— Вечно ты туману напустишь! Это к чему?
— К тому, — сказал Загри, сдвигая чернильный набор так, чтобы его край был точно параллелен краю стола, — к тому, что нас лорд тэрко знает. И знает давно. И знает, как с нами можно договориться. А если он переловит всех крупных рыб Эрлони, с мелочью не разберётся и за всю жизнь.
Шонек
2272 год, 5 день 5 луны Ппд
Глинянка, Эрлони
Город пах дождём и близкой зимой, и в воздухе тихо мерцала искристая предморозная свежесть. Лужи на улицах столицы подёрнулись ледком и глянцево поблёскивали в ожидании часа, когда утренний морозец сгинет, спугнутый солнцем, и сменится туманом. Одним из последних туманов в той череде, которая проходит над двумя островами осенью. Туманы ластятся к стенам, ставням, к опорам мостов, гладят брусчатку непрочными пальцами, путаются в ногах прохожих и наматываются на спицы каретных колёс. Заглядывают в карету, безо всякого уважения к герцогскому гербу с когтистой лапой на празднично-жёлтых занавесках и дверцах. Человек в карете поморщился, поднял воротник и спрятал руки в широкие рукава. Человеку не нравился туман, мелкими капельками оседающий на бровях и длинных усах, придавая усам непарадный обвислый вид. Человек считал туман мерзкой, никчёмной погодой. Туман отвечал ему взаимностью. Брезгливо выронил край занавески и позволил карете уйти вперёд, на крутой взгорок Ласточкиной улицы. Внизу, у канала, туман нашёл развлечение получше. Здесь были три человеческих детёныша с собакой и воробьём. Эти против такой погоды ничего не имели. Мёрзнуть им некогда, а в туманниц верить — интересно, а не страшно. Лохматый пёс лениво мотал ушами, порываясь ловить туманные ленты.