Идиот, думал тэрко, глядя сквозь него. Учёный. Наследничек. Опора родителей в старости. Оней стоял неподвижно, и ясно чувствовалось, как ему хочется провалиться сквозь землю. Три шкуры спустить надо — только ведь не поможет.
От галереи шёл сильный сквозняк, дёргая тесьму на сумке Онея.
Потом лорду тэрко пришла в голову ещё одна мысль. Ни одного пленного кхади под рукой не осталось. А если получить показания, которые позволят повязать ол Каехо…
— Если ты позовёшь этого Шонека куда-нибудь, он придёт? — задумчиво сказал ол Баррейя.
— Ну да, сегод… — сказал Оней. Вздрогнул и осёкся.
— Может, его ещё и выручать потом придут, — продолжил тэрко так же задумчиво. — Куда ты сейчас идёшь? — спросил он, остро глянув на сына. Лицо у того стало совсем несчастным. Нервные пальцы на сумке замерли.
— Я никуда не пойду, — тихо сказал он. И добавил ещё тише, но твёрдо и не опуская глаз: — И никто не пойдёт.
Ол Баррейе давно так сильно не хотелось на кого-то наорать. Но заговорил он медленно и раздельно.
— С чего ты взял, что этот крысёныш придёт сам, а не с друзьями?
Оней молчал, но не обиженно, а упрямо.
— Ты себе представляешь, что было бы, если бы тебя не отпустили?
— Представляю, — тихо сказал он. Глянул чуть ли не с вызовом. — Я видел пару раз, как ты говорил с информаторами в допросной.
Ол Баррейя поморщился.
— Где вы договорились встретиться?
Мальчишка молчал.
— Где?
— Он мой друг, — сказал Оней, глядя в пол.
— А я твой отец.
Оней вздрогнул, не поднимая взгляда.
— Про тебя я бы тоже не сказал, — едва слышно произнёс он.
Ол Баррейя яростно глянул на сына, а потом понял вдруг, что верит, вопреки логике. Ярость от этого неожиданно улеглась. Тэрко подумал — и решил, что это несущественно. Можно и иначе выяснить.
— Иди, — сказал герцог, махнув рукой в сторону выхода, отвернулся и пошёл наверх. От "Башен" в сторону Лисятни идёт одна дорога, Шат успеет незаметно догнать мальчишку до первой развилки. Если отправить Шата прямо сейчас.
Оней стоял на месте сколько-то — шагов не было слышно. Потом двинулся с места. Ол Баррейя оглянулся проверить — так и есть, Оней поднимался вслед за отцом по той же лестнице. Мальчишка встретил его взгляд и сказал, неловко пожав плечами:
— Я лучше дома пока побуду.
Тэрко остановился на миг, потом усмехнулся и продолжил подниматься. Нужно было переодеться и выезжать к Джатохе, ол Лезон обещал какие-то новости.
Новости эти не добавили лорду Нохо хорошего настроения. Гверу донесли о большом грузе из Дазарана, перехваченном зангскими пиратами. Это третий корабль за месяц, и сделать ничего не представляется возможным. Герцог Рикола рвёт и мечет и требует либо имперских санкций к Занге, либо полной свободы действий для себя. На самом деле, ясно, каких именно действий. Герцог хочет уничтожить один портовый городок в устье Лобара, но позволить этого никак нельзя. Если иностранный корабль нападёт на зангскую пиратскую базу, Занга поднимет шум на всю Равнину об атаке на её граждан. Пираты никогда не бывают гражданами Занги, когда грабят чужие корабли, — но сразу становятся ими, стоит кому-то чихнуть в сторону их сухопутных баз. И непохоже, чтобы эта ситуация переменилась, пока пираты продолжают вносить добровольные пожертвования в казну Совета городов Занги. Морские пути не делаются от этого безопасней, Империя — особенно Рикола — терпит убытки, как и Лаолий. А Занга фактически контролирует все морские пути до самого Форбоса, до моря Науро.
— Если так пойдёт дальше, — сказал ол Лезон, — Рикола предпочтёт отойти от Империи под власть Лаолия — или к независимости и союзу с Лаолием. И вместе пробивать морской путь на юг.
Прогноз неприятный сам по себе, но вдвойне неприятный в контексте. Сойге всё больше замыкается, торгуя с Тиволи на лучших условиях, чем с собственной метрополией. В центре и на западе поля заброшены, дворяне разоряются. Арнакия с её десятками баронств то и дело вспыхивает междоусобными стычками, и каждый дворянчик с одной укреплённой башней и одной заморенной деревней кричит о независимости. По всей стране пока тихий, но нарастающий гул: безродные горожане требуют дворянских привилегий, мелкие дворяне — войны и денег, а церковники кричат о конце времён. В Рикола и Кунене о правах купцов и банкиров не кричат, там безродные заправляют давно и прочно.
— Шпионы из Кадара говорят, что канцлер нок Шоктен окончательно раздумал воевать с Сойге и готовит атаку на Кунен.
Нок Шоктен умён. С полукочевыми сойгьи в их холмах и предгорьях слишком много возни. Кунен — кусок не менее лакомый, но его куда проще откусить. Это тоже холмы, но купцы и ремесленники недалеко уйдут от городов…