Но она продолжила, из той же поэмы, хотя из другой главы: "Мы будущее купим этой кровью". И улыбнулась.
— Ха! — сказал нка-Лантонц. — Её есть, кому защитить!
Ол Тэно почти брезгливо усмехнулась, не оборачиваясь, потом повернула лицо к нка-Лантонцу, сменяя усмешку блаженной улыбкой.
— О да! Есть! — сказала она с почти карикатурным придыханием. А продолжила совсем иначе, негромко и ясно: — К тому же, с достойными людьми мне делить нечего. Империя у нас одна и цель одна. А прочих я терплю с трудом и недолго, верно, Жатланци?
Нка-Лантонц опять громко рассмеялся:
— Ещё бы не верно! Ол Баррейя, не поверите: более капризной и взбалмошной девчонки…
Ол Баррейя не поверил. Скупо улыбался, встретив прямой и уверенный взгляд ведьмы.
— Дорого бы я дал, чтобы знать, что это за цели, — сказал лорд тэрко со всей возможной галантностью.
— О, ничего неблагоразумного! — кокетливо рассмеялась ол Тэно. — Вы меня знаете!
Нка-Лантонц рассмеялся следом, оценив шутку со своей стороны. Ол Баррейя снова сухо улыбнулся.
Мише ол Кайле
2274 год, конец второй луны Ппн
Веройге
Золото и корица, персик и красная глина, янтарь всех оттенков — слои тончайшего шёлка просвечивали один из-под другого, переливались, плавились. Девушка наклонила голову к плечу, отчего прядки на висках качнулись и блеснули в свете ламп, и танцевальным па обернулась вокруг себя, разбудив тонкий запах корицы и мускуса. Кто вам сказал, что алый — это вульгарно? Поглядите, как он вспыхивает в прорезях верхнего платья!
Она остановилась, глядя в мутноватое зеркало. Посеребрённое полированное стекло в рост человека стоило дорого. Какая-нибудь семья в Собачнице могла бы год жить, не трезвея, на такие деньги. В стекле отражалась небольшая, со вкусом убранная комната и её хозяйка, одетая для светского вечера.
— Мише, — сказала она. Добавила как-то недоверчиво: — Герцогиня ол Кайле.
И замерла, разглядывая отражение, словно опасаясь, что оно пойдёт рябью и рассеется. Отражение выжидающе глядело в ответ из резной позолоченной рамы. Качнулись янтарные серьги в ушах. Кошка рассмеялась и закружилась по комнате. Пусть комнаты пока не её, а съёмные, пусть деньги не с поместья, а с соляных копей, которые ещё два года назад через подставных были записаны на Кхад… Если уж на то пошло, доходы с копей можно считать и своими, законно заработанными. В конце концов, дарственную на них из малолетнего барона Айшру выбивала именно Кошка с Хриссэ, и это было не так-то просто!
Хотя всё это неважно. Она остановилась вплотную к зеркалу, положив ладони на стекло. Глаза блестели, только что не фосфоресцировали. По всем формальностям она теперь герцогиня. По складу души она всегда себя герцогиней ощущала. А формальности, благородная кровь… Хех, в конце концов, мало ли, кто мог быть её отцом!
— Госпожа, паланкин готов, — сказал слуга от неслышно открывшейся двери.
— Иду, — кивнула Кошка. Она успела опытным путём выяснить, что каретные колёса хуже совместимы с мостовой, чем ноги носильщиков, и не собиралась портить настроение и причёску тряской. Садясь в паланкин и расправляя прохладные юбки, Кошка представила встречу с ол Баррейёй и осталась довольна представленным.
По дороге в Веройге, глядя на покачивающиеся занавески, Кошка думала о ближайшем будущем. Междуцарствие затянулось, Империя волнуется. В столицу съехались безземельные и малоземельные авантюристы со всей страны, так что появление в свете троих кхади сошло незамеченным. По крайней мере, появление Кошки и Лорда и для всех, кроме ол Баррейи. От него что-то укрыть, похоже, — подвиг, достойный увековечивания… Неудивительно, что Джатохе не прочь бы короновать лорда тэрко. Который не верит, что проживёт в короне и одну луну. А делать императором кого-то из марионеток нка-Лантонца Мастер очень не хочет. Но дальше тянуть нельзя, близится весеннее равноденствие, это хороший день для коронации, и это последний срок. Нужен один разговор с тэрко, чтобы убедить его, на чьей он стороне. Килре-пересмешник, как много надо продумать для этого разговора!
Паланкин остановился. Кошка вышла, придерживая юбки, и поплыла по парадной лестнице вверх, оглядываясь из-под ресниц. Она не сомневалась в себе. Мир был восхитителен и щедр и ждал только Кошкиной улыбки, чтобы пасть к её ногам. Кошка подождала, пока перед ней откроют дверь и объявят герцогиню ол Кайле, и улыбнулась.
Приём был из небольших, у кого-то из офицеров третьей сотни. Кошку туда пригласил Лорд, которому она, согласно легенде, приходилась двоюродной сестрой. По легенде, она к брату и приехала в столицу. Никто, впрочем, в эту легенду не вслушивался. Кто такой Дзохойно ол Нюрио? Кто такая Мише ол Кайле? Кому до них какое дело? Свету есть, на кого посмотреть. На том же приёме гулял нка-Лантонц — этот гулял на каждом приёме, только волю дай. Сейчас маркиз был ещё слишком трезв и потому несколько мрачно двигал ногами, иногда попадая в такт музыке. С полбутылки спустя, подумала Кошка, начнёт проповедовать. Проповеди нка-Лантонца разнообразием тематики не отличались; две из них Кошка уже слышала. Содержание третьей, надо думать, сведётся к тому же: к исключительности дворянской крови. Незаконный отпрыск побочной линии заштатного рода очень любил научно обосновывать превосходство высшего сословия над всеми прочими.