О. Вил
Встречал ее сам отец Вил с одним из своих хлопчиков, как в узком кругу он называл своих последователей. Она же звала их бандерлогами. Впрочем, они также не любили ее, не понимая как, а главное, зачем о. Вил терпит ее в своем окружении. Да, она прекрасно справлялась со всеми секретарскими делами, но была совершенно невыносима в личном общении. Она не церемонилась не только с ними, но и с самим о. Вилом. На богословских занятиях и диспутах могла перебить его, встать и уйти или вообще месяцами не появляться. Она знала, что бандерлоги периодически жалуются на нее, но о. Вил, останавливая подобные речи поднятой рукой, кротко отвечал: «пустое…».
«Приветствую тебя! Велика и непомерна радость наша!» - судя по всему о. Вил был в прекрасном настроении. Он сам взял ее чемодан, отстранив и водителя-индуса, и хлопчика.
В машине она начала пересказывать московские новости, как обычно, не стесняясь в выражениях и эмоциях. В какой-то момент она поймала на себе удивленный взгляд водителя. О. Вил снисходительно пояснил: «Ты слишком шумная, здесь так непринято, у нас говорят тихо». «Ну, скажи, что в меня духи зла вселились, и ты будешь их изгонять» - она рассмеялась. О. Вил тяжело вздохнул и скорбно покачал головой: «ты невыносима, о лукавое создание». Она привычно ответила: «так за это ты и любишь меня». Бандерлог повернулся к ним и, как ей показалось, подмигнул.
О. Вил выделил ей комнату в своем доме. С одной стороны, это было удобно. Он отличался любовью к чистоте и порядку, с удовольствием подметал, мыл полы, готовил, но, с другой стороны, диспуты проводились два раза в день и избежать их не было возможности. Спасало большое количество рома. Неожиданно и тот самый бандерлог из машины оказался приятным собеседником. Он ходил на все занятия, записывал слова о. Вила, выступал сам, но при этом был не прочь выпить, поболтать с ней на мирские темы, сходить на пляж. Она видела, что о. Вил не одобряет их сближение. И разговор не заставил себя долго ждать.
«Ты слишком много пьешь», - о. Вил смотрел с укоризной. Она налила в стакан сок, но увидев, как он удобно расположился у нее на диване и явно не собирался быстро уходить, плеснула туда ром. «На кухне есть супчик, иди, поешь». «Пожалуй, еще чуток» - оценив его настрой, она долила алкоголя.
- На наш взгляд, тебе следовало принять участие в занятиях. Надо потрудиться, а не прибывать в праздности, - о. Вил говорил неторопливо, аккуратно выстраивая цепочки слов.
- Я и так хожу, – мрачно сказала она, сделав два больших глотка.
- Мы рекомендуем тебе выступить. Например, про природу как неистинное и противоречивое. Природа не может и дальше оставаться таковой, понятие внутри нее влечется к тому, чтобы сделать себя истинным. Понятия в природе имеет своей целью преодоление внеположности, остающейся нетронутой при голом порыве.
Еще два глотка и мир уже был не так и плох.
«Чё?» - она смотрела на него, широко открыв глаза.
- Уменьши градус риторической агрессии. Жизнь есть то, что непосредственно примыкает к духу, и от жизни понятие совершает переход к духу. Мне не нравится, что ты все время с Артемом. Зачем ты сбиваешь его с пути?! Зачем он тебе?!»
«А, - сделав еще один глоток, она ухмыльнулась.- Так дело в нем. Ты хочешь его себе? Давай поспорим, кто быстрее его получит…»
- Ох, вдохновляться надо не этим. - О. Вил покачал головой. - Жизнь есть то, что непосредственно примыкает к духу, и от жизни понятие совершает переход к духу. Секс же - это примитивное физиологическое отправление органов. Ты же помнишь, что мы писал об этом в книге «Чувственная жизнь» еще 10 лет назад.
- Примитивно, не примитивно, но приятно, - с нажимом произнесла она.
- Ты все еще подвержена своим натуральным функциям…- в его голосе она уловила напряжение.
В дверь постучали. На пороге стоял Артем. «Ты зачем здесь?! Мы же встречаемся через два часа» - о. Вила было не узнать. Он кричал, сверкал глазам: «Многие задирались уже в жажде признания своей возвышенности, новый день и никакой историчности не будет». Потом повернувшись к ней, сказал: «я не хочу вас видеть вместе» и вышел из комнаты. «Он ревнует?» - Артем усмехнулся. Она молча сделала глоток.
На занятия они не пошли. Уже ночью о. Вила разбудил ее звонок. «Я на пляже. Приходи». Он положил трубку, взял веревку, лопату, мешок и пошел. Она сидела на песке, увидев его, отхлебнула из бутылки и сказала: « благодаря этому прекращению самостоятельности, жизнь и есть наивысший способ, коим единство понятия существует в природе». Тело Артема лежало рядом. О. Вил сел к ней, погладил по голове и тихо сказал: «Пустое, все это суета и тлен». Привычным взглядом оценил размеры тела и принялся за работу. До утра оставалось не так много времени, а этот хлопчик был отнюдь не маленький.