– Лена сейчас дома?
– Да, – выдыхает мама в трубку.
– Дай ей мой номер. И пусть часа через 2 подъезжает на Нарвскую.
– Хорошо, – отвечает она как будто даже испуганно, и я вешаю трубку.
Через два часа мы встречаемся в Леной в метро. И, глядя на нее, я понимаю, что стоило предупредить маму о том, что я собираюсь повести девушку на каток. Голубые джинсы, белая дубленка, легкие перчаточки.
– У тебя хотя бы шапка есть? – спрашиваю я ее после взаимного приветствия.
– Да, – и она достает ее из кармана дубленки. Шапка тоже белая.
– Даже не знаю. Я хотел отвести тебя на каток, но твое… кхм… обмундирование, боюсь, не особо подходит для катания.
– Каток, – выдыхает она восторженно. – Обожаю кататься на коньках! А это, – указывает она на свою одежду, – ерунда!
– Ну, если ты умеешь кататься, то, наверное, у тебя есть шанс сохранить этот девственно белый цвет.
– Ерунда, – снова отмахивается она и берет меня под локоть. – Идем?
Нам приходится отстоять огромную очередь в прокат, прежде чем мы попадаем на каток. Лена едет довольно уверенно, но все равно держится за мой локоть. Она рассказывает о своей учебе. О проектах, которые надо сделать для зимней сессии. И о разных смешных людях, которые попадались ей в университете.
– А ты любишь зиму?
– Думаю, скорее да, чем нет. Но лето все же люблю больше.
– Да, мало людей, которые по-настоящему любят зиму. Наверное, это из-за холода. Как думаешь?
– Скорее всего.
Она попадает коньком в трещину и не падает носом на лед только потому, что я вовремя хватаю ее за талию.
– Все в порядке?
– Да, немного потеряла равновесие, – смеется она.
– Может, перекусим? – предлагаю я, унюхав запах блинов.
– Конечно!
И пока мы катимся до шатра, она еще пару раз «теряет равновесие». И мне хочется думать, что выходит это случайно.
– У тебя много здесь друзей? – спрашивает она прежде чем откусить свой блинчик с икрой.
– Не особо.
– Почему? – искренне удивляется она.
– Наверное, потому что я не сильно стремлюсь их заводить.
– Ты, вроде как, волк-одиночка, да?
– Можно и так сказать. Хотя, насколько я знаю, волки – стайные животные.
– Правда? Тогда почему же так говорят?
– Я этим не интересовался. Но подобные несоответствия меня не удивляют. Человеческое общество полно стереотипов. Никто уже толком не знает, откуда они взялись, но их жизнеспособность порой обескураживает.
– Каких именно?
– Ну, например, что люди хотят хорошо выглядеть, чтобы нравиться другим.
– А как на самом деле?
– Думаю, прежде всего люди хотят нравиться самим себе. А те, кому плевать на свой внешний вид, рассыпаются в первый же год брака.
– Но ведь до этого они все же хотят?
– Да не хотят, конечно. Это просто расчет. Им приходится заботиться о своем внешнем виде, чтобы заполучить себе жену или мужа. Они настолько не хотят хорошо выглядеть, что с легкостью допускают измены, лишь бы не ломать семью и опять не включаться в утомительные брачные игры. В основе потребности хорошо выглядеть лежит нарциссизм, который не пропадает ни после замужества, ни с возрастом.
– Нарциссизм – это, вроде, что-то не очень хорошее?
– В разумных пределах нарциссизм полезен. А излишний, без сомнения, вреден. Так же, как и чрезмерная забота и чистота.
Она доедает уже второй блин, делает глоток чая и снова задает вопрос, хотя прекрасно видит, что я не съел еще даже половины своего первого блинчика.
– Ты, значит, кубики себе на прессе ряди собственного удовольствия накачал?
– Конечно, – а сам пытаюсь понять, где она могла их увидеть, и поскорее забиваю рот едой.
– Ты очень странный, – произносит она задумчиво, а я радуюсь, что ее фраза наконец-то не содержит в себе вопроса. Потом она, подперев голову руками, молча глядит, как я ем. И когда я допиваю свой чай, снова повторяет: «Ты очень странный». Я не спрашиваю о причинах ее вывода, поскольку и сам их знаю.
Я провожаю Лену до дома моих родителей и отвечаю отказом на ее предложение зайти в гости.
– Знаешь, здесь рядом есть хороший центр йоги. Я хожу туда 2 раза в неделю по вечерам. Если хочешь, можем как-нибудь сходить вместе. Йога помогает быть в хорошей физической форме, – подмигивает она.
– Хорошо. В какие дни ты ходишь?
– По вторникам и пятницам.
– Если у меня будет свободный вечер, я дам тебе знать.
– Отлично. Ну, звони тогда, – она берет меня за локоть, встает на мыски и целует в щеку.
– Хорошо, – еще раз подтверждаю я нашу договоренность.
– Да, мне тоже приятно, – неожиданно интерпретирует она мои слова. Только я собрался сказать ей, что совсем не то имел в виду, как она уже открывает дверь и ныряет в подъезд.