– Клево! – подпрыгивает она и обнимает меня сзади. Я чувствую, насколько тепла ее кожа и как близко мы к тому, чтобы в очередной раз прервать приготовление обеда, или, скорее, уже ужина.
– Если ты действительно хочешь есть, то лучше прекрати меня обнимать и возвращайся в постель, – имитирую я строгость.
– Есть, есть! Очень сильно хочу есть! – она размыкает руки и убегает обратно в постель.
Полчаса спустя мы наконец-то первый раз за субботу едим.
– Охфенительно фкусная картофка, – произносит она с набитым ртом. – Абафаю кинсу, – засовывает она ложку с салатом в казалось бы и без того до отказа полный рот.
– Только не забывай жевать, а то пища будет долго перевариваться.
– Не боифь, я могу занимасся сексом и на пофный фелудок.
– Неожиданный поворот, да? – произносит она, пораженная концовкой очередного фильма.
– Да уж, – усмехаюсь я.
– Ну что? Хочешь сказать, что ты знал, чем все закончится?
– Вообще-то мы оба знали, чем все закончится, потому что это показали в самом начале фильма.
– Ты ведь понимаешь, о чем я? – стукает она меня подушкой в грудь.
Я смеюсь, а она продолжает колотить меня подушкой. Я поднимаю руки и прошу пощады.
– Прекрати смеяться! А ну прекрати! – скачет она на матрасе и продолжает махать подушкой, пока я не вырываю ее у нее из рук. Затем я крепко сжимаю ее в объятиях, мешая схватить другую подушку и продолжить избиение. Через некоторое время она прекращает попытки вырваться, и я шепчу ей, что мы можем выйти на балкон, чтобы встретить рассвет.
– Все же, как это круто, жить на 25 этаже! – как и всегда восхищается она видом с моего балкона. – Обожаю встречать здесь рассвет!
На ней надета моя куртка, в которой она кажется еще меньше, чем на самом деле. Я обнимаю ее и прижимаю к себе, чтобы согреть.
– В такие моменты я чувствую себя так… Не могу подобрать слово…
– Умиротворенно? – она мотает головой. – Божественно? – она снова мотает головой. – Волшебно?
– Нет-нет. Я как будто чувствую себя… завершенной что ли? Как будто я была всего лишь карандашным наброском. А вот в такие моменты я наполняюсь красками и становлюсь, знаешь, таким ярким живым полотном. Да, я определенно чувствую себя завершенной!
– Красивый образ, – говорю я, еще плотнее прижимая ее к себе.
– А ты?
– Что?
– Что ты чувствуешь, глядя на подобный рассвет?
– Я… думаю, я еще сильнее осознаю, насколько я счастлив.
– Хочешь сказать, что ты почти всегда счастлив?
– Да. С тех пор как я обзавелся собственной квартирой, где могу побыть один или с приятными мне людьми, – улыбаюсь я, глядя на нее, – я стал абсолютно счастливым человеком.
– Неужели в твоей квартире бывают только приятные люди? – подначивает Оля.
– Ну, не всегда, на самом деле. Я тоже, бывает, ошибаюсь. Но это никогда не становится для меня таким уж сильным разочарованием.
– И ты всегда в поиске?
– Да, в основном. Потому что любой приятный человек рано или поздно может превратиться в очередное разочарование. Хотя иногда приятные люди просто уходят из моей жизни. Ну, знаешь, в общество других приятных людей.
– И тебе не обидно?
– Обидно? Почему?
– Ну, они же предпочитают тебе других.
– Да, но я же понимаю, что любые мои отношения временны. Если бы я мог, я бы заморозил какие-нибудь одни, чтобы хватило до конца жизни.
– Знаешь, глупо было бы думать, что ты один такой на свете. Наверняка, где-то есть женщина, которая, так же как и ты, хочет заморозить свои отношения до конца жизни.
– Забавные вещи ты говоришь. Я никогда об этом не думал. И хотя звучит это вполне даже реально, но шансов найти ее у меня все же нет.
– Всем порой кажется, что они уже отчаялись искать. Но счастливые пары существуют. Это факт.
– Это так мило, что ты хочешь втянуть меня в этот великий поиск идеальной женщины, – смеюсь я.
– Наверняка есть на свете женщина, которая боготворит одиночество так же, как и ты. Может, даже еще больше, чем ты, – говорит она серьезно.
– Не сомневаюсь, что есть. И я, как никто другой, понимаю, что она не станет тратить время на поиски меня. Очень, очень маленький у нас с ней шанс на случайную встречу, – я замолкаю и в тишине слышу, как стучат у Ольги зубы. – К тому же она может оказаться совсем не в моем вкусе.
Я подхватываю Олю на руки и заношу ее в квартиру. Кладу ее под одеяло и крепко прижимаюсь к ней всем телом. Она все еще дрожит. Ее волосы пахнут морозом.
– На самом деле это очень здорово быть частью чье-то жизни. Прекрасной и красивой частью. Как этот рассвет сегодня стал частью нашей. Я знаю, ты был бы счастлив и без него, но благодаря нему ты все же смог подняться выше? – уже практически засыпая, она говорит очень медленно и тихо. И я шепчу ей на ухо «да, смог», и мы так и засыпаем – в обнимку.