__________
– Посмотри, какие миленькие штанишки, – тянет Маша, а потом тут же поворачивается ко мне и добавляет уже более спокойно: «Ты должен их купить».
– Я не уверен, что смогу появляться в них в приличном обществе, – хмыкаю.
– Да они и не для общества! Это же домашние! Они сделают тебя теплым и уютным. Померь, – и она впихивает мне в руки вешалку со штанами и ведет к примерочным.
– Ну, если это доставит тебе удовольствие… – произношу я, заходя в кабинку.
Невероятно, но она снова угадала с размером. Обычно женщины стремятся меня накормить, но Маша не умеет готовить.
– Ну как? – отодвигает она шторку и оценивающе смотрит на теплого и уютного меня.
– Мой размер, но не мой стиль, – произношу почти что зло.
– Да брось! Я куплю их тебе. Будем считать это подарком на новый год, – не замечает она моего тона или только делает вид.
Я оборачиваюсь и начинаю медленно стягивать с себя «штанишки». Затем через голову стаскиваю футболку. Некоторое время я стою перед ней в одних трусах и носках. Подобный вид женские и мужские глянцевые журналы называют нелепым и всячески рекомендуют не нарушать очередности: сначала носки, потом брюки. Но с моим телом я, пожалуй, даже могу натянуть носки себе на голову. Маша делает шаг внутрь, как зверь ступает в разинутую пасть капкана, прельщенный приманкой. Не глядя задергивает шторку за собой, пока я стягиваю с себя трусы.
– Голым удобнее заниматься сексом, чем в штанишках, не так ли? – произношу я, расстегивая пуговицу на ее джинсах.
– Постой, – удерживает она мои руки. – А если кто-нибудь войдет? Тут до хрена народа! Сегодня же вечер пятницы.
– Тем более. Давай не будем его портить бессмысленными приобретениями, – и я уже тяну вниз бегунок ее ширинки.
– Черт, я не могу! – и она выскакивает из примерочной, оставив не закрытыми шторки.
Какая-то толстуха смотрит на меня так жадно и внимательно, как будто до этого видела голого мужчину только в школьных учебниках. И то частично. Воспитанный человек не стал бы так пялиться. И мне становится грустно. Мне становится действительно жаль эту девушку со всеми этими ее свисающими складками, двойным подбородком и толстыми, плотно пригнанными друг к другу ляжками. Да, девочка моя, тебе придется лишиться многого, чтобы однажды получить возможность трахаться с такими, как я. Годы мучений и ежеминутного самоконтроля. Я почти что уверен, что ВСЕ ЭТО не стоит того. Но ведь ты все равно будешь пытаться, не так ли? От всех этих грустных мыслей у меня неожиданно встает – и губы толстухи начинают расплываться в довольной улыбке. Готов поклясться, она уже было сделала шаг в мою сторону, когда я задернул штору. Она, что, подумала, я возбудился, глядя на ее тело? Нелепость.
__________
В тот раз Маша так и не купила мне «штанишки», а вручила их мне 20 декабря. В день нашей последней встречи. Наверняка она хотела, чтобы они напоминали мне о ней. И, возможно, так бы и случилось, если бы я носил одежду дома. Но кто ее носит, если живет один? «Штанишки» недолго полежали на полках шкафа вместе с ворохом другой домашней одежды, которую Маша умудрилась мне накупить в течение наших непродолжительных отношений. Потом я все скопом снес в пакете к мусорному баку во дворе. Однако эту дату я запомнил не из-за расставания с Машей. Просто это был очередной день рождения моего отца. Я помню каждое 20 декабря с тех пор, как начал сам зарабатывать деньги. Ибо отныне я не мог просто присутствовать на празднестве. За салаты и жаркое недостаточно уже было расплатиться хвалебным тостом, отец требовал осязаемой дани. «Настоящий мужчина не приходит на день рождения отца с пустыми руками. Прошло время самодельных открыток и пластилиновых фигурок», – говорил он мне, крепко сжимая мое плечо. Первые несколько лет самостоятельной жизни я особо не утруждал себя поисками подарка и торжественно вручал отцу бутылку какого-нибудь коллекционного бухла. Но однажды мама, как бы невзначай, как и всегда, впрочем, обронила, что отец недоволен моим примитивным подходом. И отныне, непосредственно накануне его дня рождения я проводил долгие часы в магазинах, мечась между портмоне, галстуками, наборами для пикника, ручками, запонками, шахматами из слоновой кости и телескопами с двухсоткратным увеличением («Ты знаешь, сынок, твой отец не на шутку увлекся всеми этими космическими телами»). Конечно, я мог бы озаботиться покупкой подарка заранее, но неприятные обязанности я привык выполнять в последнюю очередь. Даже в садике я всегда съедал десерт прежде каши. Отец не из тех, кто стал бы растрачивать силы, изображая удовлетворение, тем более всего лишь ради того, чтобы не обидеть меня. И поэтому я точно знал, что мои подарки действительно ему нравились. Каждый раз, когда отец разрывал упаковочную бумагу и на его лице появлялась улыбка гордости за своего сына, я испытывал невероятное облегчение и вместе с тем злость. Злость за то, что однажды я позволил ему втянуть себя в эту глупую игру «докажи мне, что ты достоин». Я не мог позволить себе ошибиться. Но однажды это должно было произойти. И я жаждал этого. Как мальчик, которому сказали, что нельзя совать пальцы в розетку, и ему страшно, но все равно хочется узнать, как это будет?