Соединение трех Стихий
Не хочу я принуждать его рассматривать, что сии три Стихии, долженствующие быть различительными знаками разных Царств, не могут существовать каждая особенно и независимо от прочих двух; я думаю, что сие довольно известно и не требует напоминовения, что в Животном хотя огонь царствует, но вода и земля непременно также находятся: равно и в прочих двух Царствах господствующее Начало необходимо сопряжено с прочими двумя. Сие примечание наше простирается даже и на меркурия, хотя некоторые Алхимисты никакого совсем не приписывали ему огня; но они должны были заметить, что меркурий минеральный получил только второе производство; и потому хотя имеет в себе, как всякое телесное существо, стихийный огонь, но сей огонь неощутителен, доколе вышний огонь не привел его в движение; и сие есть уже третье производство, коего докажу я необходимость к произведению растущего тела. Для сей-то причины меркурий хотя имеет стихийные в себе огонь, однако хладнейшее в натуре тело.
Я повторяю здесь, что я вступил во все сии подробности для защищения естества человеческого. Я хотел унижающим его и смешивающим со скотами показать, что они непростительно заблуждают в рассуждениях своих о человеке, даже и о тех существах, которые совсем стихийные, понеже мы находим бесконечные разнствия между Царствами Натуры, хотя оные в основаниях своих имеют равности между собою и подобия.
Превосходство человека
Мы видим, что во всех отделениях Существ нижнее отделение не имеет ни малейшей частицы того, что отменно является в вышнем. И так когда в телесных Существах, которые ниже человека, никаких не усматриваем знаков разумеия, то не можем не утвердить, что один он на сей земле одарен сим высоким преимуществом, хотя по стихийному его образу подвержен чувствительности и всем скотским вещественным действиям.
И так те, которые покушались отнять у человека изящнейшие его права, основывая свое мнение на том, что человек покорен и присоединен облежащему его Существу телесному, представили нам в доказательство истину, признанную и нами; ибо мы все знаем, что человек не получает никакого познания, как токмо чрез чувства. Но поелику они далее не хотели простирать своих исследований, то и остались во мраке, и других в оной вовлекли.
Да и действительно, в теперешнем несчастном состоянии человека всякая идея должна проходить к его разуму чрез чувства; и надобно притом признаться, что человек, не властен будучи располагать вещами и Существами, действующими над чувствами его, не может быть самовластным правителем идей, в нем рождающихся. Сверх сего, признавши доброе и злое Начало, как ныне доказано, и следовательно Начало добрых и Начало злых мыслей, не должно удивляться, что человек и тем и другим (мыслям) подвержен, и не может не чувствовать их.
О мыслях человека
Сие-то побудило Примечателей думать, что мысли и все нашего разума способности имеют свое происхождение от чувств, Но, во-первых, они, смешав воедино два Существа, составляющие нынешнего человека, и не приметив двух в человеке противоположных действий, показующих ясно разность своих Начал, приписывают человеку одного только роду чувства, и все без разбору производят от его чувствований. Но ежели вникнуть в то, что я выше сего говорил, и хотя мало рассудить, то нельзя не признаться, что теперешний человек, обязан будучи править двум разными Существами, из которых он составлен, и не имея иных способов к познанию нужд того и другого, как токмо чувствительность, непременно и сию способность должен иметь двойственную; понеже он сам двойствен. Кто же сыщется столь ослепленный, который не обретет в человеке способности чувствования, относящейся к разуму, и способности чувствования, относящейся к телу? И не должно ли признаться, что сие разделение, почерпнутое из самой Натуры, может объяснить все заблуждения? И должен здесь уведомить, что в сочинении сем часто буду употреблять слова, чувство и чувственное, в отношении к телу; но о чувственном разумном я буду стараться говорить таким образом, чтобы не можно было сие знаменование смешать с первым.
О чувствах человека
Во-вторых, в каком бы виде ни рассматривали Примечатели чувственную способность человека, увидели бы, вникнув прилежнее, что наши чувства в самой вещи суть орудия мыслей наших, но не источники оных; а в сем состоит великая разность, а не приметить оную есть непростительная погрешность.