Теперь рассмотрим, какое могут иметь участие тела и остатки тел в произведении и возрастании других тел: они могут умножать силы Существ телесных, и им подавать помощь противу непрерывного отражательного действия Начала внешнего огненного: могут собственным противодействием поспешествовать обнаружению способностей Зародыша, И привести в действо свойства его. Но думать, что могут они вмешиваться в сущность сих Зародышей, есть противоречить Законам Натуры и не знать сущности Начала вообще. Могут, я оное подтверждаю, быть подпорою и побуждением их, но никогда не могут сделаться частию их естества. Следующие примечания подтвердят сие.
О разрушении тел
Мы доказали выше, что Начала тел не суть Вещество, но Существа простые% а посему надлежит им иметь в себе все нужное к их бытию и ничего не заимствовать от других Существ. Они бы не заимствовали помощи и от сего внешнего отражательного действия, о котором мы говорили, Если бы ради низости естества своего не покорены были двойственному Закону, господствующему над всеми стихийными Существами. Ибо есть Натура, в которой сей двойственный Закон неизвестен, и в которой Существа рождаются без помощи вторых Существ, а чрез единые токмо силы Начала своего родителя: сия есть та Натура, чрез которую прешел некогда и человек, но дабы исследование наше было вернее, не уважим умозрения, доколе опыт не подтвердит оного; и во-первых, посмотрим, что происходит в разрушении тел.
Сие разрушение бывает, когда пресекается действие Начала врожденного, произведшего разрушаемые тела; понеже сие действие есть истинное их основание и первая подпора: Начало же сие не может иначе перестать действовать, как если Закон, который поработил его действие, остановлен; понеже тогда, свободясь от оков своих, отделяется от произведений своих и возвращается к начальному своему источнику. Ибо доколе сей Закон действует, дотоле вместилище его не может лишиться своего природного и нераздельного образа. Сей образ подвергается разрушению тогда только, когда Закон отражательного действия отнят; Начало, врожденное сему образу, и дающее ему бытие чрез сопряжение трех стихий, из коих он составлен, отлучается от сих стихий и предает их собственным их Законам: тогда, поелику сии Законы суть противоположны друг другу, стихии, Преданные оным, Сражаются, разделяются, и наконец при очах наших разрушают друг друга.
Таким образом, тела нечувствительно умирают, исчезают и уничтожаются, и так в трупе я вижу не что иное, как Вещество без жизни, лишенное Начала врожденного, которое даровало ему и поддерживало бытие его; вижу в сих остатках тела части токмо поддерживаемые присутствующими еще в них вторыми действиями, которые в сем теле врожденное Начало источало от себя во время своего действования; ибо сии вторые истечения распространены в малейшие телесные частицы, однако ж и они одна после другой отделяются от своих собственных влагалищ, когда произведшее их Начало оставило целое тело, коего состав сделан был от их соединения.
Что же может тело, лишенное жизни, во время своего разрушения, сообщить новым телам, которых растению и образованию оно способствует? Господствующее ли Начало? Но оно уже не существует в трупе; понеже отдалением сего Начала тело и учинилось трупом. Впрочем, каждый Зародыш, имея свое собственное врожденное Начало, вмещающее в себе свои способности, не имеет нужды в соединении с другим Началом. Одним словом, поелику два простые Существа не могут совокупиться, Ниже слиять свои действия: то соединение их не только не будет способствовать оживотворению новых тел, но причинит беспорядок и разрушение; понеже невозможно в едином круге поставить два средоточия, не повредя естества круга.
Скажет ли кто, что вещественные части тела разрушающегося совокупляются и переходят в сущность Зародышей? Но мы недавно видели, что каждый Зародыш одушевлен Началом, содержащим в себе всенужное к его существованию. Сверх сего не видим ли мы, что все части трупа одна после другой разрешаются и не оставляют по себе никаких следов? Не знаем ли мы, что сие частное разрешение не иначе делается, как отлучением вторых истечений, находившихся в трупе, из которых каждое можем мы почитать средоточием той части, в которой оно пребывало; и после сего не можем мы не признаться, что тела, части тел, что вся Вселенная есть соборище Средоточий; понеже видим, что тела постепенно исчезают. Если же и есть средоточие, и ежели все средоточия исчезают в разрушении, то что же такое из тела разрушенного останется, которое не могло составить часть бытия и жизни новых тел?