Не нарушу. Думаю, скромности, ежели скажу, что различает их обоих число, как то после изъяснено будет; но паче надеюсь показать чрез то истинную услугу подобным мне, когда уверю их, что есть Существа невещественные, которые не мыслят. Ибо многие из современных мне Примечателей не почитали себя уже Материалистами, как скоро могли дойти до того, чтоб допустить и признать со мною невещественное Начало в Веществе. Но Материализм состоит ли единственно в несовершенном познании и в несправедливой идее о Веществе и его Начале, и не есть ли паче и не будет ли всегда настоящий Материал тот, который ставит в том же роде и чин невещественное Начало человека разумного и невещественное Начало Вещества.
И так всячески советую не смешивать истинных понятий, Которые есть в нас о сих вещах, и верить, что есть Существа невещественные, которые не мыслят. Сие различие и сия истина долженствует разрешить все затруднения, относительные к сим вещам.
Если однако остается еще сомнение о мысли, которую я представил общею и единообразною во всех Существах, отличных от Вещества и от чувственности, и во утверждение сего сомнения приведет кто сию столь приметную разность в разумных способностях человеков, что каждой из них столь же неравно снабден сими способностями, как и телесными и чувственными: я согласен с таковым сомнящимся, что в самом деле, судя по всеобщей разности, усматриваемой в разумных способностях человеческих, трудно покажется поверить, чтоб все люди имели равную идею о их Существе, Равно как и о служении, коим обязаны ему.
Но мы никогда и не утверждали, что идеи всех равны в рассуждении сей цели, довольно для нас, что они подобны. Не нужно, да и не возможно, чтобы все люди чувствовали равно свое Начало; но то неоспоримо, что все чувствуют его, и нет ни одного, который бы не имел о нем идеи, какова бы она ни была. Сего признания токмо желаем мы от людей, а прочее довершить есть дело Причины действительной и разумной.
Не удалюсь от моего предложения, ежели поговорю несколько о природной разности, усматриваемой в разумных способностях человека; да и полезно научиться знать, каковы были бы они в первобытном своем происхождении, когда б человек пребыл в своей славе, и каковы ныне, когда он ниспал от оной.
Когда бы человек и удержал при себе все преимущества первобытного своего состояния, и тогда бы без сомнения в разумных способностях потомства каждого человека оказалась разность; ибо как все сии способности суть знаки Начала первого, от которого они проистекают, а сие Начало есть всегда ново, хотя всегда одинаково; то изобразительные его знаки долженствуют собою являть непрестанную его новость, и чрез то показывать его обилие. НО сии разности не токмо бы не произвели в селовеках несовершенства, ниже нанесли бы им печаль и уничижение, но никому из них не были бы и приметны; в непрерывном наслаждении своем не имели бы они времени сравнивать их, и хотя бы данные им способности не равной были меры, однако обильного удовлетворяли бы всякого, кому они достались.
Напротив того, в теперешнем состоянии человека, кроме схи неравенств, от первобытного состояния текущих, которым нельзя не быть, подвержен он еще и другим, Происходящим от Законов чуственной страны, им обитаемой; и сие усугубляет трудность употребления первобытных его способностей и тем паче увеличивает разность их. Однако ж, как он не осужден к смерти и ко всегдашнему лишению сих первобытных способностей, стихийная область усугубляет ему токмо препятствия, а он всегда обязан непременно трудиться, чтобы преодолевать оные. Наконец и ныне, как и в первобытном его состоянии, довлела бы мера даров, ему посланных, если бы всегда имел он твердое намерение употреблять их в свою пользу.
Но кому не известно, что человек не токмо не старается обращать сии препятствия к своим выгодам и к своей славе, но умножает оные ложным употреблением своей воли, неправильными рождениями, неведением вещей, сходственных, ему или противных, в которое он ежедневно углубляется, тако ж множеством и других причин, котроые непрестанно губят в нем сии способности, и столь много безобразят, что почти не возможно и распознать их.
Сим образом человек, постепенно упадая, теряет истинное понятие о принадлежащих ему преимуществах; ощущает в сердце своем некую пустоту, и не зная более истинных своих услаждений, унижается и ставит себе цену по разностям условным, которые в развращенной токмо воле его существуют, но к которым он потому более прилепляется, что выпустя из рук единственную свою подпору, не имеет ничего, что бы его подкрепляло.