Однако я не скрою от него, какое себе насилие делаю, предпринимая сие. Не могу взглянуть на науку без стыда, видя все что человек утратил, и я желал бы, чтоб никто не узнал от меня того, что я знаю; ибо не нахожу в себе ничего достойного; для сей-то причины не могу изъяснить сих вещей иначе, как символами.
Религия человека, в первобытном его состоянии, подчинена была наружному богослужению, как и ныне, хотя образ оного был особливый. Главный Закон сего человека был обращать непрестанно взор свой от востока до запада, и от севера до полудня, то есть определять широты и долготы во всех частях вселенной.
Чрез сие получал он совершенное сведение всего, что в ней происходило; очищал от злодеев всю свою область, безопасною делал дорогу путешественникам благонамеренным, и учреждал порядок и тишину во всех государствах, покоренных владычеству его; чрез сие являл он в полности могущество и силу первой Причины, возложившей на него сей высокий сан; и сие служение было самое достойное, почтительное и угодившее для нее; ибо, будучи по естеству своему едина, не имела она никогда иной цели, как распространить повсюду свою единицу, то есть устроить блаженство всех Существ.
Однако, если бы человек в отправлении вверенных ему обширных долностей не имел вспомоществования, не мог бы один объять всех ее частей: чего ради имел он при себе служителей верных, которые исполняли его веления с точностию и скоро. Он помыслит, служители читают его изволения, и начертают их письменами, столь ясными и столь изразительными, которые безопасны были от всякого двоемыслия.
Понеже первая Религия его неизменяема, то хотя и пал он, однако обязан еще к тем же должностям; но как переменил он климат, то надлежало перемениться и Закону, по которому должен отправлять дела Религии.
Вторая религия Человека
Перемена сия состоит в том, что ему сделались необходимыми в богослужении чувственные средства, в котором никогда не должно бы им иметь места. Однако ж как сии средствам сами предстают ему естественным образом, то не велик ему труд сыскать их, но гораздо больший дать им силу и употреблять с успехом.
Во-первых, при всяком шаге находит он свой Олтарь; и сей Олтарь всегда украшен Лампадами неугасающими, Которые столь же долго будут существовать, как и самый Олтарь.
Во-вторых, всегда имеет он при себе курение, так что каждую минуту может совершать дела своей Религии.
Но при всех сих преимуществах ужасно подумать, сколько отдален человек от своей меты, сколько еще надлежит ему делать покушений для приобретения возможности исполнять совершенно первые свои должности; да и когда достигнет он сего, останется всегда в невозвратном порабощении, которое будет являть над ним даже до конца жестокость его осуждения.
Сие порабощение состоит в том, что сам собою ничего не может, а всегда должен зависеть от сей Причины действительной и разумной, которая одна только может наставить его на путь, когда от оного удалится, которая одна может поддержать его на оном, И которая должна ныне направлять все стопы его, так что без нее не токмо не может он ничего познать, но даже никаких плодов от своих познаний и собственных способностей получить не может.
О чтении и писании
А притом, не имеет он того, чем во время своей славы владел; тогда читал он самые сокровеннейшие мысли и своих Начальников и подчиненных, и мог следственно по своей воле иметь с ними сообщение. Но в страшном наказании, коему ныне подвергнулся, не может льститься восстановить сие сообщение иначе, как начав прежде учиться писать, счастлив он, когда уже вступает в обучение читать; ибо, есть многие люди, и притом славные своими знаниями, которые проводят жизнь, не читающи никогда.
Однако нельзя сказать, чтобы некоторые и не читали, не писали никогда; но сии суть особенные преимущества, а всеобщий закон есть начинать писанием; напротив сего в первобытном состоянии человек мог свободно заниматься всегда чтением. Но как наказание человека должно происходить во времени, то сей Закон времени обязывает его восходить постепенно, хотя то и трудно, но неотменно нужно ради восстановления своих прав и познаний; напротив чего в первом его происхождении ничего медленно не делалось, и каждая его способность соответствовала всегда нуждам его, и тотчас действовала по его желанию.
О Книге Человека
Сии неизреченные преимущества заключались в обладании и разумении Книги бесценной, которая была в числе даров, полученных человеком с его рождением. Хотя сия Книга состояла из десяти только листов, но заключала в себе все просвещение и все Науки о том, что было, что есть и что будет; и могущество человека было тогда столь велико, что он имел способность читать вдруг на десяти листах Книги и обозревать ее одним взглядом.